— Скоро. По моим расчетам, нам идти еще порядка трех часов. Но пока эти мерзавцы не сядут в шлюпку, нас никто не тронет. Это их категорическое условие. Поэтому сейчас отдыхаем, а когда корабль станет на якорь, я начну действовать.
— А я?
— А ты пройдешь на корму и спрячешься в тени фальшборта. Там никто даже не подумает тебя искать — все будут возле шлюпки. Я бы хотел начать действовать после того, как шлюпка вернется. Но боюсь, что наш дорогой капитан не станет ждать, и захочет побыстрее решить вопрос с нами. Поэтому дальше придется импровизировать, если кто-то все же успеет выстрелить, и в шлюпке это услышат.
— Страшный Вы человек, месье де Ламберт…
— Франсуа Пастер, мой друг! Давайте придерживаться нашей легенды, пока мы не покинем «Эсперо». А потом мне все равно придется взять другое имя. Ибо Жан де Ламберт слишком хорошо известен в Париже, и он погиб при взятии Туниса, растерзанный толпой озверевших янычар…
Когда на палубе началось движение, и вскоре якорь полетел в воду, «французские коммерсанты» были уже готовы. Мэттью велел своему напарнику надеть темную одежду, не стесняющую движений, и в случае чего действовать только холодным оружием. Ни в коем случае не стрелять. Убедившись, что поблизости никого нет, Мэттью прикрыл их обоих отводом глаз и тихо покинул каюту, велев Мозеру следовать за ним, находясь как можно ближе, и стараясь не шуметь. Так они выскользнули на палубу, никем не замеченные.
«Эсперо» стоял на якоре, и неподалеку были видны редкие огоньки на берегу. Команда была занята спуском шлюпки. Мэттью провел Мозера на корму, велев спрятаться, а сам тихонько прошел на шкафут, где столпилась вся команда. Капитан отдавал распоряжения, и вскоре шлюпка была уже на воде. Братья Риччи попрощались с капитаном, и прихватив объемистый багаж, покинули палубу. Вместе с ними в шлюпку сели пять матросов, и через несколько мгновений она отошла от борта, быстро скрывшись в ночной темноте. Мэттью улыбнулся. Рядом с ним находились тринадцать человек. Пять ушли на шлюпке. Итого восемнадцать. Вся команда в сборе. Никого не придется искать по разным закоулкам…
— Одно дело сделано. Теперь закончим то, что осталось. Луиджи, тебе еще не надоели эти чванливые французские морды?
— Давно надоели, синьор капитан.
— Вот и разберись с ними. Только работайте аккуратно. Но испортите интерьер в каюте!
Раздался сдержанный смех. Помощник капитана велел четверым матросам следовать за ним. И Мэттью понял, что дальше ждать не стоит.
Никто из находящихся на палубе толком ничего не понял. Как будто какая-то непонятная сила сковала тело и любое движение давалось с трудом. А рядом люди падали, обливаясь кровью. Мэттью не церемонился. Парализовав своих противников, он пустил в ход свое любимое и безотказное оружие — кинжал. Вскоре все было кончено. Двенадцать трупов лежали на залитой кровью палубе, и лишь капитан Бонмарито силился открыть рот и добраться до пистолета. Но это ему не удалось. Мэттью разоружил врага и повалил на палубу, связав ему руки поясом одного из матросов. После чего привел капитана в нормальное состояние, сняв свои «чары», и окликнул Мозера.
— Пьер, можешь к нам присоединиться, здесь уже все спокойно! Синьор капитан не против побеседовать с нами!
Подошел Мозер, держа на всякий случай в руках пистолет и кинжал. Бонмарито смотрел на своих противников с ужасом. Происходящее не укладывалось в его сознании. Но Мэттью на стал терять время, а слегка пнул его ногой и задал вопрос на итальянском.
— Вы в состоянии говорить, синьор капитан?
— Кто Вы?! Вы… дьявол?!
— О-о-о, Вы слишком высокого мнения обо мне! Я всего лишь человек. Но я, в отличие от вас дилетантов, профессионал. Поэтому, синьор Бонмарито, пока не вернется шлюпка с берега, мы можем успеть договориться. Вы рассказываете мне обо всем, что здесь творится. Рассказываете подробно, кто эти люди, кого вы взяли в Рипосто. А потом Вы честно делитесь с нами содержимым корабельной кассы, и мы расстаемся друзьями. Все же, Вы доставили нас почти до места, и не стали пытаться убить по дороге. Спасибо Вам за это. А то, справиться с «Эсперо» вдвоем мы бы не смогли. Пришлось бы выбрасывать корабль на ближайший берег, и потом думать, как добраться до Триеста. Если же Вы не захотите быть со мной откровенным, то мы поговорим на другом языке в трюме, чтобы Ваши вопли не были далеко слышны. Поверьте, это я тоже умею. Итак, Ваше решение?
— Вы хоть знаете, куда влезли? И что с вами будет, когда про вас узнают?
— Так я и хочу это узнать! А Вы меня все запугать пытаетесь. Говорите, я внимательно слушаю!