Правда, у Ивана на этот счет было иное мнение, и рассказ его насторожил. Поэтому решил уточнить подробности.
— Давут, кто именно и где это говорил?
— В таверне трое стражников разговаривали за бокальчиком вина, а я неподалеку сидел и все слышал. Они как раз из того разъезда, что обнаружил погибших. И они присутствовали при осмотре места преступления полицейскими сыщиками, поэтому слышали их разговоры.
— Постарайся вспомнить все детали. Как именно были убиты стражники? Холодным оружием — это слишком расплывчато. Рубящим ударом сабли, который ни с чем не спутаешь, или колющим ударом? Который можно нанести как саблей, так и ножом?
— Хм-м… Это так важно?.. А, вспомнил! Они говорили, что у убитых были только колотые раны. Причем тот, кто осматривал убитых еще до прибытия полиции, обратил внимание, что у одного из них — у командира разъезда, на мундире остались следы, как будто вытирали нож от крови.
— У о д н о г о?
— У одного.
— И никто из стражи не стрелял?
— Никто. Все пистолеты и ружья, которые нашли, оказались заряженными.
— Тебе это не кажется странным?
— Кажется.
— Сколько было стражников? Шесть? И следы от вытирания ножа об одежду только на одном? Что же это за преступники такие неаккуратные? Я не верю, что здесь по ночам разгуливает многочисленная банда, вооруженная шпагами. Которыми, кстати, тоже можно наносить рубящие удары, как и саблей. Но их почему-то нет на телах убитых — одни лишь колотые раны. То есть, работали ножами. Банда, которая может одними ножами без труда расправиться с хорошо подготовленными шестью стражниками, ни один из которых даже не успевает выстрелить. Причем банда настолько неаккуратная, что только один из нее вытирает нож после применения. Ты сам-то в это веришь?
— Мне это самому показалось подозрительным. Но почему же тогда сыщики настаивают на многочисленной банде?
— Уверен, что между собой сыщики все обсудили как раз таки с учетом обнаруженных непоняток. Но при посторонних, то есть при стражниках, они говорили совсем другое. Как раз то, что ты и слышал в таверне. Полиции совершенно не нужно, чтобы истинные подробности этого дела стали широко известны. Поэтому чем более нелепые слухи будут распространяться, тем лучше для расследования. Ведь скрыть факт уничтожения конного разъезда все равно не получится. Поэтому остается только исказить его как можно сильнее. Ты думаешь, у нас действуют не так? Или в той же Франции, или Венеции?
— Пожалуй… Но это что же получается? Преступник был о д и н?!
— Не один. Двое. Предполагать наличие какого-то случайного свидетеля, от которого избавились, глупо. Тем более, в этом случае не было никакого смысла уродовать ему лицо. Из этого следует вывод — один преступник убил другого. Зачем он это сделал — не знаю. Но он почему-то хотел сделать невозможным опознание своего подельника. Все говорит именно о таком развитии событий.