— Значит, теперь никакого абордажа?
— Да. Абордаж исключен. Лично я бы сделал целую флотилию кораблей-ловушек, очень привлекательных для абордажа. С внешне слабым вооружением, но с очень многочисленными и хорошо вооруженными командами. Чтобы гарантированно поймать таких шустрых малых, как мы. Уверен, что венецианцы тоже до такого додумались.
— Жаль… Как вспомню, сколько на «Санта Лючии» взяли…
— Не жалейте, месье Жан. «Санта Лючия» — никакой не контрабандист. Вы разве этого до сих пор не поняли? Мы случайно влезли в дела сильных мира сего. Простой контрабандист такие суммы не возит. И чем позже информация о нашем участии в этом деле уйдет на сторону, тем лучше. Не хватало нам в Дубровнике еще каких-то серьезных врагов нажить. О которых мы ничего не знаем. Когда вернемся, составите мне компанию? Может быть, удастся снова выйти на этого Винсента Дюпре? Вы ведь единственный знаете его в лицо.
— С превеликим удовольствием, мон капитан!!! Только я лично этой гниде кишки выпущу!
— Не возражаю. Но только после того, как я с ним побеседую. А потом делайте с ним, что хотите.
— Благодарю, мон капитан!
То, что венецианцы даром время не теряли, и подготовились к продолжению действий турецкого флота на своих коммуникациях, стало ясно уже на следующий день. Но увы, синьоров подвела шаблонность мышления. Когда на следующее утро с палубы «Шахин» увидели полакр под венецианским флагом и сделали предупредительный выстрел с большой дистанции, там сразу же бросились убирать паруса и вскоре легли в дрейф. Но вот со спуском шлюпок не торопились. «Шахин» убавила паруса и осторожно приближалась к противнику, заходя со стороны носа. Видя, что команда «купца» явно не собирается покидать свой корабль, хотя ничто этому не мешает, Иван приказал открыть огонь на поражение. Он не стал входить в зону действия вражеской артиллерии, а снова пустил в ход новое оружие. Первый же снаряд угодил в скулу венецианского «купца», вызвав сильный взрыв, разворотивший борт до самой палубы. Второй снаряд попал еще удачнее — как раз в районе ватерлинии возле фок-мачты. На этот раз взрыв проделал большую подводную пробоину, в которую сразу же хлынула вода. Полакр стал оседать носом и заваливаться на борт, а на его палубе воцарилась паника. Причем все, кто наблюдал за этим с палубы «Шахин», были удивлены огромному количеству людей на «купце». Поскольку он погружался довольно быстро, шлюпки спустить не успевали. Удалось спустить лишь небольшой капитанский ялик с кормы, который тут же перевернулся от пытавшихся забраться в него людей. На «Шахин» с удивлением наблюдали за происходящим и гадали, в чем же дело? Выдвигались разные версии. Старший офицер предположил перевозку войск, поскольку на обычных пассажиров эта толпа была мало похожа. Но Иван, сам того не зная, фактически разгадал план противника.
— Не думаю, месье Жан… Ведь эта посудина шла на юг, куда там везти войска? Если бы в направлении Венеции, или Триеста, тогда возможно. Но на юг… Скорее всего, нас хотели поймать на «живца». Кораблик-то с виду «упитанный»… Идет в грузу… Да и пушек на нем не очень много…. Очевидно, синьоры решили, что мы не устоим перед искушением пограбить. И в итоге нарвемся на многочисленную и хорошо вооруженную абордажную команду. По себе о нас судят, мерзавцы.
— А ведь похоже… Что делать будем, мон капитан? Кого-нибудь из воды выловим?
— Обязательно выловим. Но сначала пусть это корыто утонет…
Ждать пришлось недолго, и вскоре первые пленники, трясущиеся от холода, были подняты на палубу «Шахин». В этот раз повезло, удалось сразу же выловить «крупную рыбу». В числе поднятых из воды оказались капитан, командир абордажной команды и его заместитель. От них и удалось узнать о подготовленных «сюрпризах». Выяснив все, что хотел, Иван снова приказал «высадить» пленных туда, откуда их недавно взяли, при этом сказав на прощание.
— Берег недалеко, и вы имеете шансы до него добраться. Передайте своему начальству следующее. Если оно решило действовать такими иезуитскими методами, то и я теперь буду топить все встреченные корабли-«сюрпризы» вместе с командами, не давая никому шанса на спасение. На выкуп не надейтесь. Вас отпускаю только потому, чтобы кто-то смог передать мои слова. Счастливого плавания, синьоры! И не попадайтесь мне снова!