— А это вообще нормально ― держать в своем доме допросную? — несколько срывающимся голосом поинтересовалась, послушно перемещаясь за стол. Нехотя отодвинула стул и присела на его краешек. Ну очень неудобный. В этот же момент я ощутила, как напрягся пристально за мной наблюдающий огонек.
— Твоя осведомленность наталкивает меня на определенные мысли, однако, почему ты решила, что дом мой?
— Ну, это же очевидно, — невинно захлопала ресницами и пожала плечами. — Ты явно начальник туфлям, ой, то есть Лесли, а если так, то, значит, хозяин этого дома.
— Туфлям? — мужчину разобрал смех.
Смутившись, буркнула:
— Я имела в виду Лесли.
— Я понял.
— И вообще, я свое имя тебе уже второй раз назвала, а ты свое ― нет. Как-то невежливо, не находишь?
— Адриан. Адриан Фоксайр.
Он застыл, внимательно вглядываясь в мое лицо, будто его имя должно было мне много сказать. Может, он шишка какая? Принц там, например? Но почти всех монарших особ нашего мира мы проходили по всемирному хисториведению, и ни о каких Фоксайрах я не слыхала. Может, некая новая ветвь? Но тогда бы я знала о нем из инофона. Или нет? Ой, да какая мне, собственно, разница. Пускай и принц, мне-то что с этого? К аристократии отношусь с безразличным уважением, они меня не трогают, и я их не трогаю, точка.
— Приятно познакомится, Адри, — мило похлопала ресничками, внутренне веселясь. У мужчины вытянулось лицо.
— Господи боже, меня никто так еще не унижал, то есть, не называл. Адриан, или лучше Риан.
— Как скажешь, Адри Риан, как скажешь, — мстительно улыбнулась. Это тебе за мою роль послушного мешочка на твоем плече. По детски, конечно, ну а как еще? Такая уж я.
— Ладно, Ульяна, я тебя слушаю.
— И о чем мне говорить, Адри-и-и?
— Так не пойдет, Ульяна. Риан или Адриан, запомни.
Упрямо поджала губы. Ага, щаз. Я еще не навеселилась.
— Нет? Что ж, хорошо.
С недоумением наблюдала, как огонек нажал себе на ухо, точнее, на сережку в виде черного маленького кругляша, приказал в пустоту принести ручку и тетрадь. Надо же, а я раньше и не заметила, что у него в ухе такой аксессуар, правда, он, к удивлению, не выглядел смешно, больше брутально.
Слюни, Льяна!
— К-хм, и зачем тебе писчие принадлежности?
— А они и не мне.
— А кому? Мне, что ли? Зачем?!
Огонек в ответ таинственно промолчал и улыбнулся при этом так ехидно, что мне, признаться, стало не по себе. В это же время дверь открылась, и к нам вошел Лесли, с каменным выражением лица вручил Адриану то, что он просил, и вышел. Перчик аккуратно положил ручку на обычную такую тетрадь и толкнул ко мне. Тетрадь с ручкой проехалась по столу и затормозила почти на самом краешке моей половины, едва не свалившись. Пальчиком подвинув предмет канцелярии, вопросительно взглянула на мужчину.
— Открывай и пиши, начиная с первой строчки: Риан. Адриан, затем снова Риан, и так далее.
— Да зачем?
— Таким образом ты точно выучишь мое имя.
— Не буду! — возмущенно фыркнула.
— Будешь.
— Нет!
— Да.
— Нет!
— Да.
— Нет!
— Да, Льяна, да.
— Вот еще! — сложила руки на груди. — Не заставишь.
— Отказываешься?
— Да! Отказываюсь!
— В таком случае, выбирай сценарий: покорно пишешь то, что я сказал, пока тетрадь не закончится, послушно называешь меня так, как я попросил, или…
Тяжело сглотнула, почему-то шепотом переспросив:
— Или?
Риан оперся ладонями о стол, наклонился ко мне и заговорщически прошептал, вынуждая завороженно смотреть на его красивые губы:
— Или я вздерну тебя со стула, оголю твою красивую попку, аккуратно скручу назад руку, уложу на стол животиком и с удовольствием отшлепаю твои сочные ягодицы, непокорная моя.
Мы отпрянули одновременно. Он – с видом искусителя-победителя. Я – с восхищенным ужасом.