- Храбрый радиотехник боится перчинки? — её глаза смеялись, отражая утреннее солнце.
Гусь нахмурился, но шоколад проглотил. Когда острота ударила в нёбо, он скривился, заставляя деда фыркнуть:
- Вот так всегда — за космосом гоняетесь, а простой шоколад вас побеждает.
Лись закатила глаза, но не могла сдержать улыбку. Её босые ноги под столом случайно задели Сёмины, и они оба замерли.
Дед, заметив этот немой разговор, покачал головой:
- В моё время на первом свидании хотя бы в кино ходили, а не с космосом связь устанавливали.
- Это уже не первое свидание, — автоматически возразила Лись и тут же закусила губу.
В повисшей тишине чайник на плите начинал тихонько насвистывать.
Дед громко хмыкнул, а Гусь чуть не поперхнулся чаем:
- Ржавые транзисторы, да я в ваши годы уже...
- Иван Семенович! — Лись вскочила, хватая чайник, чтобы скрыть пунцовое лицо. - Вам налить добавки?
Но дед уже встал, хитро прищурившись:
- Я пойду инопланетян в сарае проведаю. А вы... — он сделал многозначительную паузу у двери, — вы разберитесь наконец, что у вас там за сигналы летают — любовные или космические.
Дверь кухни с лёгким стуком захлопнулась, оставив их в уютном полумраке, где солнечные лучи пробивались сквозь занавески, рисуя золотистые полосы на столе, заваленном проводами, микросхемами и шоколадными крошками.
Гусь сидел молча, его пальцы медленно выводили по запотевшему стеклу то ли формулы, то ли просто бессмысленные узоры.
-Так что, — наконец нарушила тишину Лись, — мы теперь... что?
Гусь поднял глаза. В них отражалось то же смятение, что и у неё.
- Не знаю, — честно признался он. — Но мне кажется, если мы сейчас начнём это обсуждать, то либо взорвёмся, либо снова захихикаем, как первоклашки.
Лись фыркнула, но кивнула:
- Ладно. Тогда давай по-другому. Ты как-то сказал, что главное в радиоволнах — это чтобы частота совпадала. Иначе сигнал теряется.
Гусь нахмурился, но в его глазах мелькнуло понимание.
- Ты к чему?
- К тому, что... — Лись глубоко вдохнула. — Мне кажется, у нас частоты совпадают.
Тишина. Где-то за окном каркала ворона. В рации потрескивали помехи. Потом Гусь медленно улыбнулся:
- У меня кое-что для тебя есть.
Лись выгнула бровь:
- Ещё один метеозонд?
- Хуже.
Он полез в карман и вытащил смятую карту – их карту с созвездием Лисички и Лебедя. Развернул её и положил перед Лись. Продолжая написанную почерком Звездной размытую фразу «я тебя у..шу» Гусь дописал «144.800 МГц — наша волна. Зови. Всегда услышу."
Лись посмотрела на карту, потом на Гуся:
- Ты когда это написал?
- Вчера. Перед запуском. ANSER усиливает сигнал на этой частоте, чтобы, где бы ты ни оказалась, мы всегда были… — он стушевался, — всегда могли выйти на связь. Дед объяснил -144-148 МГц — «любительский» диапазон, где мало помех, а 800 — «чистая» частота, которую редко используют. Она будет нашей.
Она рассмеялась, но глаза её блестели:
- Гусь-романтик.
- Чокнутая лиса, — улыбнулся в ответ Гусь.
И тут дверь кухни снова распахнулась:
- Ну что, определились? — на пороге стоял дед.
Лись и Гусь переглянулись.
- Всё в порядке, — сказала Лись, сжимая в руке карту. — Мы на одной частоте.
6. Сигналы других времен
- Может, всё-таки поучимся? — Гусь ткнул пальцем в раскрытый учебник, где красовалась закладка — картонка от чайной коробки с каракулями: «Проверить антенну!». На полях теснились его пометки: формулы, перечёркнутые и исправленные по три раза, маленькие звёздочки, нарисованные в моменты задумчивости.
Лись фыркнула, отбрасывая прядь рыжих волос со лба - они всё ещё пахли канифолью от паяльника и чем-то сладким, возможно, тем самым перчёным шоколадом:
- После того как мы только что запустили в космос железку с нашими инициалами? Да ладно, Гусь, мы заслужили отдых.
Но, прежде чем он успел ответить, громкий писк разорвал тишину. Монитор ноутбука вспыхнул синим — на графике сигнала забилась резкая пилообразная кривая. В динамиках зашипело, будто кто-то перебирал пальцами по натянутой проволоке, а затем сквозь помехи прорвался голос:
- …сядь уже рядом, Рыжик…
Гусь замер, будто его ударили током. Чай в его кружке дрогнул, оставляя тёмное пятно на страницах учебника.
- Невозможно! — он ахнул, срываясь с места и бросаясь к рации. Лись уже вскакивала, попутно вытирая ладонью шоколад с губ. Её глаза горели — не страхом, а тем самым безумным азартом, который вчера ночью отправил их мастерить в сарае передатчик.