— Я хочу знать, — тихо сказал он.
— Гусь…
— Если это правда, если там есть голоса из других реальностей, то, может быть, там есть и он. Мой отец. Настоящий.
Гусь ходил из угла в угол:
- Вот почему он изменился — его подменили! Когда это произошло, деда? Три? Четыре года назад, да? Сразу после рождения Артема? Они тогда начали ругаться с мамой, и отец — он стал чужим, закрытым… жестоким…
- И ему очень захотелось, чтобы сын стал астрофизиком. И он отправил тебя сюда, где собрал точно такой же передатчик, — тихо добавила Лись.
Комната снова замерла. Даже часы на стене, обычно тикающие с назойливой чёткостью, будто притаились. Дед поднял голову. Его глаза были мутными, словно затянутыми пеленой давних воспоминаний.
- Нет, Сёма, — голос его дрогнул. - Они не подменили его. Они переписали.
Лись резко вдохнула:
- Переписали?
- Ты же слышала — сигнал влияет. Он не просто передаёт голоса из других реальностей. Он меняет эту. Словно… — дед замялся, подбирая слова, — словно радиоволны — это игла, а реальность — грампластинка. И если долго слушать одну и ту же запись…
Гусь резко остановился посреди комнаты. Его лицо стало серым:
- Отец слушал их слишком долго.
Дед кивнул.
- Сначала Сашка просто слышал голоса. Потом начал узнавать в них себя. А потом… — Иван Семенович сжал кулаки, — потом он начал меняться. Говорил чужими фразами, упоминал вещи и события, которых не мог знать. И однажды…
Он замолчал.
Лись не выдержала:
- Однажды что?
- Однажды он пришёл ко мне и сказал: «Пап, я понял, как это исправить». А наутро… — голос деда сорвался, — наутро я нашел его в сарае без сознания. Передатчик был разобран, часть микросхем разбита, антенна сломана. А в блокноте была запись: «меня перезаписали». Скорая приехала через двадцать минут и диагностировала микроинсульт.
Гусь почувствовал, как пол уходит из-под ног:
- Я помню! Он тогда долго был в больнице, а потом в санатории, куда мы с мамой пару раз ездили на выходные. И папа был совсем на себя непохож – не шутил, мало со мной общался и на маму почти не смотрел. Она тогда сказала «ничего, это пройдет. Просто длительная реабилитация», — Сёма задумчиво уставился на экран ноутбука, — значит, тот, кто жил с нами последние годы…
— Был всё ещё твой отец, — перебил дед, — но не совсем. Он слышал другого себя, и тот голос въелся в него, как вирус. И чем больше он слушал, тем меньше оставалось от него настоящего.
- Я смогу вернуться к исходному коду, если получилось переписать один раз, значит, где-то осталась основа, база. В старых воспоминаниях, в значимых событиях. В том, что каждого из нас делает уникальным. Надо только найти этот фундамент, краеугольный камень личности. Что думаешь, Лись?
Лись замерла, её пальцы сжали край стола так, что побелели суставы. В глазах не страх, а тот самый безумный азарт, из-за которого они вчера полезли на крышу с паяльником и куском антенны.
- Краеугольный камень... — она провела языком по пересохшим губам. - Ты прав. Если личность — это код, то где-то должен быть бит восстановления.
Дед резко поднял голову:
- Вы с ума сошли?! Вы не понимаете, во что лезете!
Но Гусь уже шагнул к полке с отцовскими дневниками. Толстые тетради в синих переплётах, исписанные ровным почерком инженера. Он швырнул первую на стол — из корешка высыпалась засохшая травинка. Гербарий. Четвертый класс.
- Мы собирали его вместе, — прошептал Гусь.
— Вот же он, слой... ненарушенный. Лись схватила следующую тетрадь. На обороте — детские каракули: «папа + мама = любовь».
- Это еще раньше, кажется, в первом, — Гусь задумчиво обвел пальцем сердце на детском рисунке.
Лись одобряющее улыбнулась – рыжая лиса не собиралась сдаваться. Это Гусь уже знал про нее наверняка. Лиза Звездная всегда искала лазейку, решение в обход принятых правил и аксиом.
Лись аккуратно положила тетрадь на стол, её пальцы слегка дрожали.
- Давайте разберёмся,— сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Гусь пододвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись.
- Что там написано? — спросил он, заглядывая через плечо. Страницы были испещрены аккуратными записями и схемами.
- Твой отец изучал какие-то аномальные сигналы,— Лись провела пальцем по строке. - Он пишет о странных совпадениях. Будто передатчик иногда ловил не просто эхо, а что-то осмысленное.
- А здесь? — дед вдруг закашлялся, будто подавился собственным дыханием и ткнул пальцем в чертеж на одной из страниц.