— Но ты ведь пытаешься изменить свою мать, — выдохнул он.
На том конце провода снова раздались рыдания. Гусь представил, как Лись сидит где-то в пустой квартире, сжимая телефон так, что костяшки белеют, а по щекам текут слёзы, оставляя солёные дорожки на веснушках.
- Я не знаю, - прошептала она. - Может, ты прав. Может, мы не должны, но...
Гусь прижал ладонь ко лбу. Они с Лись оказались по разные стороны баррикад, но он понимал её боль лучше, чем кто-либо. Разве сам он не мечтал "исправить" отца? Не собирался рискнуть всем ради этого?
— Давай встретимся. Обсудим. Вместе.
— Хорошо, — тихо согласилась Лись.
Гусь отключил передатчик, положил его рядом с разбитой гитарой и вышел из гаража. Ветер трепал волосы, а в голове, как заевшая пластинка, крутилось: «Где твои крылья, которые нравились мне…» Он вдруг осознал, что эта песня - не просто набор аккордов. Это крик о помощи из другого мира. Последнее послание отца, который уже никогда не сможет вернуться.
13. Реальные синяки и фантомные чувства
Лиза Звездная вышла из метро — солнцезащитные очки, несмотря на накрапывающий дождь, капюшон толстовки почти скрывал лицо. Гусь сразу заметил, как она неестественно сгорбилась, будто стараясь стать меньше. В его мире Лись всегда шла с поднятой головой, даже когда скрывала синяки.
Он шагнул навстречу и чуть не оступился, когда Лись с разбегу бросилась к нему, порывисто обнимая. Её пальцы впились в спину так, что даже через куртку чувствовалась боль.
- Она всегда такая здесь? — всхлипнула Лись, утыкаясь в воротник. Её дыхание было горячим и неровным. Гусь почувствовал, как по его спине пробежали мурашки — эта близость была одновременно желанной и чужой.
- Наверно, да. Ты особо не рассказывала, — он осторожно положил руки ей на плечи, но не решался обнять крепче. В этой Лизе не было задора и озорства, не было того едкого, на грани безумия, смеха, прячущего боль от всего мира. Эта Лись потерянно хлюпала носом и искала поддержки, а он… Был ли он настолько силен, чтобы ее дать? Чтобы защитить от матери?
- Что случилось? - Гусь осторожно погладил подрагивающие плечи не своей Лизы.
- Ничего особенного, — та взвилась точь-в-точь как настоящая. Капюшон сполз, обнажая непослушные рыжие волосы и след на щеке, как от пальцев. – Я просто упомянула про МАИ* (Московский Аэрокосмический институт), а она взорвалась. Разбила чашку, обозвала неблагодарной дурой, не ценящей ее заботу и деньги отца. Орала, что не собирается всю жизнь меня содержать, пока я буду паять дурацкие микросхемы и смотреть на звезды. А потом…
Голос сорвался, задрожал и Лись отвернулась.
- Они хотят, чтобы ты поступила на экономический. Отец уже договорился в Универе,— вспомнил Гусь недавние разговоры.
- В жопу экономический! В жопу их обоих! Ну ладно, он, но мама… — девушка громко всхлипнула и схватила Сёму за руку. – Гусаров, пожалуйста, давай ее перепишем?! В моей реальности она совсем не такая…
- Тогда может тебе лучше туда вернуться? – Гусь выдернул руку. Его тошнило от этой фальши — от слёз никогда не плачущей Лись, от этого "Гусаров". Она никогда не называла его так!
Лись замерла, будто получила пощёчину. Дождь лил сильнее, превращая её рыжие волосы в тёмные сосульки. Гусь почувствовал, как в груди закипает что-то холодное и колючее. Он сделал шаг назад, отстраняясь от рыдающей девушки, которая выглядела как Лись, но была ему чужой.
— «Переписать маму»? А потом что — мы будем переписывать всех и каждого, кто в этом мире не соответствует твоим воспоминаниям и желаниям? — его голос прозвучал резко, почти зло. — Пока не превратим эту реальность в твою или пока они не сольются, поглотив друг друга, как тот зеркальный Александр Иванович моего отца?!
Лись испуганно подняла на него глаза, смахивая мокрую прядь с лица.
— Ты… Ты же всегда меня поддерживал. Мы же с тобой на одной частоте… — прошептала она, и в этом шепоте было столько боли, что Гусь на мгновение дрогнул. Но только на мгновение.
- В твоем мире, что между нами? Что было до того, как ты оказалась здесь?
- Мы… - Лись замерла на секунду, кусая губы и подбирая слова, — мы друзья. Вместе собираемся поступать в МАИ, и физичка назначила нас в один проект. Мы слегка увлеклись и запустили в стратосферу передатчик на старом метеозонде, который валялся в сарае твоего деда. А потом поймали сигнал, где другие мы смеемся. «Это Лись и Гусь…» Помнишь такое?