- Мы идем в гараж, — прошептала она. - Быстро.
- Почему?
- Потому что я, похоже, изменила свою мать и теперь знаю, как переписать твоего отца.
*
Пока они ехали до гаража, Лись тараторила без умолку, а Гусь сжимал в руке расплавившиеся останки портативного передатчика и очень старался не смотреть на Звездную. Его разрывало противоречиями – он был зол. За то, что она устроила у него дома, за растерянные глаза своей матери, за ярость отца и за перегоревшие микросхемы в приборе, который он вчера только создал. Но вместе с тем его мучило почти научное любопытство – узнать, что же произошло ночью и как повлиял на мать Лись транслируемый сигнал. Потому Гусь не смотрел на веснушчатое лицо, но ловил каждое слово Звездной.
Ночью, когда Наталья Сергеевна легла спать, Лиза прокралась в спальню матери и спрятала устройство под кроватью.
- Я настроила его на частоту — 18,5 кГц, включила минимальную громкость так, что звук почти не было слышно. Только тихий гул, как от соседской стиралки в режиме отжима. Поставила на один час, а потом…
А потом она увлеклась, найдя в глубине стола пропущенную матерью коробку со старыми проектами и самым первым, давно неисправным паяльником. Лись провозилась почти до рассвета и только, проголодавшись и пойдя за бутербродом на кухню, услышала за приоткрытой дверью материнской спальни стон и тихий голос, ведущий беседу будто сам с собой. Тогда она вспомнила о передатчике и поняла, что он не отключился.
- Знаешь, что она говорила?! – Лись требовательно потянула Гуся за рукав. – «не забудь выключить паяльник»! Только не тем тоном, который у местной, а словно моя мама. Веселее, что ли, а потом внезапно переключилась и как крикнет «выбрось этот мусор!». Думала, сейчас проснется, а она…
Звездная закусила губу и отвернулась, глядя в окно автобуса.
- А она заплакала во сне.
Сёма молчал. Весь этот разговор был таким же неправильным, неуместным в их мире, как Лизина попытка изменить свою мать, заменить реального живого, хоть и далекого не лучшего человека, на подменыша из другой реальности. Но все же…
- Что потом? – спросил, лишь бы она не решила, что он все еще дуется из-за вчерашней выходки с кражей.
- Залезла под кровать, а он уже дымится. Схватила – вообще огонь! Вот смотри – даже обожглась, — ладонь со свежим ожогом мелькнула перед лицом и тут же пропала в длинном рукаве свитера.
- А утром она мне: «Ты вчера поздно легла». Думала, ну все – сейчас опять начнет орать, что я занимаюсь ерундой, вместо подготовки к ЕГЭ, а она даже голос не повысила, только спросила: «Уроки сделаны». Да, говорю, — я журнал читала про радиоволны. Честно, специально хотела ее выбесить, но знаешь что? Она та-ак на меня посмотрела и говорит: «Это вообще интересно?» А я в ответ: «Для меня – очень!». И, представляешь, Гусь, мы даже не поругались! И еще мать сегодня спросила, точно ли я решила насчет МАИ?! А потом, когда я уже к тебе собралась, она меня в коридоре окликнула и, вот тут самое странное! Извинилась! Она вообще никогда-никогда не извинялась…
- Тебе-то откуда знать, это же не твоя мать, — буркнул Сёма.
- Знаю, — Лись упрямо тряхнула рыжей гривой. – Я знаю все, что и твоя Лиса.
- Ладно, — он примирительно мотнул головой, хотя совсем не собирался ее прощать. – За что хоть извинилась?
Лись показала ему руку — на запястье красовался свежий синяк в форме пальцев.
- За этот — вчерашний, — прошептала Лись. — Сказала «прости», как будто кто-то вставил ей эти слова в рот.
Гусь стиснул кулаки так, что запястье заныло, точно на нем тоже были следы побоев.
— Сём, ты сможешь расшифровать, почему оно перегрелось?
Гусаров задумчиво покрутил в руках оплавленный кусок пластика – все, что осталось от портативного приемника-передатчика для их связи с Anserом и параллельным миром.
— Ты же проверяла частоту? 18,5 кГц — это порог человеческого восприятия. Не уверен, что ты переписывала мать с помощью другой идеальной версии. Похоже, прибор ловил её мысли во сне. И возвращало ей же, но изменённые. Сигнал подействовал, но не как полная перезапись — скорее как эхо, заставившее твою мать, увидеть себя со стороны. Может, ты просто дала ей услышать себя?
Гусь вдруг ухмыльнулся:
— Кстати, он перегорел от перегрузки. Похоже, твоя мама, а вероятно и люди в целом сами слишком мощные передатчики.
- Значит, и с твоим отцом можно так же? Дать ему услышать другого себя? И сделать их не разными полюсами магнита, а единым целым, ну или хотя бы чуть ближе? – Лись подвинулась так, что запах ее шампуня защекотал нос, а Сёма внезапно вспомнил - последний раз, когда она была так близко – они сидели на крыльце дедова дома в Рыбинске и целовались. Теперь, кажется, это было не просто в другой жизни, а в другом мире.