— Потому что ей плевать на твоё будущее!
— Нет. Потому что она уже в нём, — и тут же достал телефон, набирая номер профессора:
- Леонид Леонтьевич, здравствуйте. Это Семён Гусаров. Я пропустил прошлое занятие, извините, был занят одним научным проектом по синхронизации радиополей с учетом квантовой суперпозиции. Мы запустили в стратосферу передатчик и поймали очень интересные сигналы. Можно подъехать к вам, чтобы обсудить некоторые детали?
В мобильном что-то ответили, и Гусь улыбнулся так широко, что Настя отстранилась.
- Леонид Леоньтевич, ничего, если я с собой приведу подругу? Мы вместе с ней работаем над проектом. Нет, это не Щегол, Насте такое неинтересно. Ее зовут Лиза Звездная.
Хорошенькое, идеально накрашенное лицо «королевы класса» исказилось так, словно Гусь только что влепил ей оплеуху. И в этот момент из-за угла появилась Лись. Она подошла к парню и впечатала звонкий поцелуй в его щеку. Сёма был уверен – не будь здесь Насти, Лиза обошлась бы просто приветливым кивком, сдобренным ее фирменным смехом.
Настя застыла, сжав кулаки так, что побелели суставы. Глаза — два ледяных осколка, но губы задрожали, словно она вот-вот сорвётся на крик.
— Вы… вы оба… — голос её звучал неестественно высоко, почти визгливо.
Лись лениво оглядела Щегол, словно только что увидела.
— Мы что, Насть? На одной частоте? — она щёлкнула пузырём жвачки, явно наслаждаясь моментом.
Гусь почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он должен был что-то сказать, остановить этот беспредел, но слова застряли в горле. Потому что часть его — та самая, что всегда следовала правилам, — кричала: «Ты идиот, сейчас всё пойдёт под откос!» А другая — та, что впервые проснулась, когда Лись ворвалась в его жизнь с паяльником и безумными идеями, — едва сдерживала ухмылку.
— Ты думаешь, это смешно? — Настя сделала шаг вперёд, каблуки громко цокнули по кафелю. — Думаешь, если ты ковыряешься с ним в микросхемах и корчишь из себя гения, это что-то меняет? Ты – неудачница, никогда не поступишь в нормальный вуз и только испортишь Гусарову карьеру!
Лись медленно распрямилась. В её глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который обычно предвещал взрыв.
— О, Настенька, — она нарочито сладко растянула слова. — Ты же не будешь отрицать, что единственное, что ты собиралась делать с Гусем после выпускного — это использовать его для поступления?
Гусь ахнул.
Настя побледнела ещё сильнее.
— Ты… ты… — её дыхание стало прерывистым, словно она бежала стометровку.
— Да, я. — Лись шагнула ближе, рыжие волосы вспыхнули в луче весеннего солнца. — И знаешь, что самое забавное? Ты даже не злишься на меня. Ты злишься на него. Потому что он посмел выбрать не тебя.
Тишина.
Настя резко развернулась и побежала прочь по коридору.
Гусь выдохнул:
— Ты её добила, — пробормотал он.
— Нет, — Лись вдруг стала серьёзной. — Я просто сказала правду.
Она повернулась к нему, и в её глазах не было привычной насмешки. Только вопрос.
— А ты… ты действительно выбрал?
Гусь посмотрел на неё — на веснушки, на взъерошенные волосы, на след от ожога на ладони. И понял, что ответ знал с того самого дня, когда она впервые назвала его «космонавтом», когда их «ловящие нейтрино» пальцы встретились в полумраке планетария.
— Да, — сказал он просто.
Лись замерла. Потом медленно улыбнулась — не ехидно, не вызывающе, а так, словно он только что разгадал её самую сложную схему.
— Тогда пошли.
— Куда?
— В гараж. Надо доработать передатчик.
— Опять?
— Ну да. — она уже тащила его за руку. — Потому что, если мы не отправим мою «тёзку» обратно, скоро в этом мире будет две Лись. И тогда…
— Тогда что?
— Тогда тебе точно крышка, космонавт. Да и этому миру тоже. Потому что две Лись в одной реальности - это как положительная и отрицательная материя в одном коллайдере.
17. В кабинете профессора Шевцова
В кабинете профессора Шевцова пахло кофе и старыми книгами. На широком столе рядом с пресс-папье в виде ракеты стояли модели самолетов, а на грифельной доске белели фрагменты нестертых уравнений. Сёма привычно сел на приставленный к торцу стола стул, а Лись замерла у входа, оглядывая новое пространство с интересом первооткрывателя.
- Можно? – Звездная с плохо скрываемым любопытством шагнула в сторону стеллажей с наградами и фотографиями в рамках. Леонид Леонтьевич с неменьшим ответным интересом разглядывал рыжеволосую девушку.
- Разумеется, старикам только и остается, что гордость прошлых свершений, да тщеславие воспоминаний. Если не боитесь долгих ностальгических монологов – смотрите и спрашивайте.