— Вы говорите так, будто уже проверяли.
Звездная неопределенно пожала плечами, а Леонид Леонтьевич подошел к доске и принялся рисовать схему прямо поверх не до конца стертой формулы:
— Если бы я был на вашем месте, то искал якорь. То, что связывает одну из личностей с этим миром.
- Якорь…— прошептала Лись, её голос едва был слышен даже ей самой. — Что вы имеете в виду?
Профессор оторвался от доски, где он начал рисовать сложные схемы, и смерил девушку пристальным взглядом. Его глаза, обычно мягкие и добрые, теперь казались пронзительными, словно они видели что-то, что было скрыто от всех остальных.
- Якорь — то, что держит отражение в этом мире, в этой реальности, — сказал он медленно, но голос звучал как предупреждение. — Чтобы вырваться из резонанса этой связи, который привязывает две сущности к одному индивиду, нужно найти то, что удерживает пришельца из Зеркала. Это может быть человек, место, память — что угодно. Но нужно помнить: это очень опасно. Есть риск уничтожить обе сущности навсегда.
Гусь понимающе кивнул:
— Мелодия - якорь. Отец… то есть гипотетический человек… пел её, когда был собой.
Профессор отложил мел:
— Тогда гипотетически вам нужен камертон. Что-то, что резонирует только с нужной версией. Но, ваш гипотетический человек, Семен, вероятно, уже стал частью этой реальности. Десять лет — слишком долгий срок. Вот если бы счет шел на дни или хотя бы недели… — на этих словах Шевцов резко повернулся и впился в Лись взглядом. Звездная с вызовом тряхнула рыжей гривой и шагнула к выходу.
— Спасибо! Мы поэкспериментируем, —сказала, шмыгнув за дверь.
— Только теоретически! — поправил подругу Гусь, разрывающийся между желанием продолжить беседу с профессором и необходимостью узнать, чем вызвано стремительное отступление хитрой Лисы. Спустя секундное колебание Сёма все-таки выбрал сторону и вышел в коридор.
— Он знал! — хватка Лись сомкнулась на его запястье, а щеку обжог жаркий шепот.
- Кто? — не понял Гусь.
— Профессор. Про «другую» меня. — Лись постучала себя по лбу.
- Это невозможно! — Гусь взял девушку за руку. Ладонь Звездной была ледяной. Он открыл было рот, собираясь возразить, но Лись резко приложила палец к губам. За дверью послышался громкий набор номера на стационарном телефоне.
— Это Шевцов Леонид Леонтьевич, — голос профессора звучал напряженно, — сигнал снова активен. Нет, не ошибся. Да, те же параметры. Дети.
А затем после паузы:
— Нет, я не стал ничего объяснять. Но… они уже знают больше, чем должны.
Лись сжала руку Гуся так, что ему стало больно.
Из кабинета донесся глухой стук — профессор что-то уронил.
— Вы помните, чем закончилось в прошлый раз? — голос Леонида Леонтьевича истерично дрожал. — Нет, я не могу их остановить. Слишком поздно. Они уже настроились на частоту.
Еще одна пауза, в этот раз более продолжительная. Вероятно, собеседник что-то доказывал, потому что через минуту усталый голос Шевцова согласился:
- Хорошо. Встретимся в радиорубке. Надеюсь, в этот раз вы сможете обойтись без жертв, — последовал щелчок – это трубка старого дискового телефона легла на рычаг, а затем скрип отодвигаемого стула и шаги. Лись едва успела утянуть Сёму за угол, где они замерли, прижавшись к стене.
Профессор Шевцов вышел в коридор, осмотрелся и на везение шпионящих школьников отправился в противоположную от них сторону. Лись и Гусь стояли, прижавшись друг к другу и почти не дыша, пока шаги мужчины не стихли.
- Мы должны узнать, с кем он говорил, — прошептала Звездная. – Твой репетитор явно знает больше, чем рассказывает.
- Если бы ты не сбежала из кабинета, мы могли бы продолжить беседу. Что на тебя нашло? – в бледном напряженном лице Гусаров хотел увидеть хотя бы тень смущения или раскаяния, но вместо этого заметил только упрямый азарт, с которым Лись обычно хватала паяльник и рвалась проводить очередной эксперимент.
- Сомневаюсь, Гусь, что он позволил бы нам узнать больше, чем ему разрешено. И, ты заметил? Шевцов испугался.
- Чего? Вопросов о старом закрытом проекте? Его явно никто не воспринял всерьез – о секретных разработках не пишут в журналах.
- Меня, — Звездная вырвала ладонь и скрестила руки на груди. – Старый приемник на полке, который мигнул и запищал, когда я его коснулась – он не был включен в розетку.
- И что это доказывает? Что в нем были рабочие батарейки? Или что в тебе накопилось достаточно статического электричества?
- Думаю, он почувствовал ту, другую меня, — упрямо взметнулись рыжие кудри.