- Бездоказательно и антинаучно! – Гусь не собирался уступать.
- Хочешь проверить теорию на практике? – озорно подмигнула Лись и, быстрее, чем Сёма успел ее остановить, бросилась за угол и дернула дверь профессорского кабинета.
- Не заперто! – одновременно ахнули они. Рыжий хвост скрылся в проеме, и Семену не оставалось ничего другого, кроме как последовать за неугомонной напарницей. Вместе. Это слово обрастало все новыми и новыми значениями. Теперь к ним добавилось еще и соучастие в преступлении.
- А если нас застукают? – хриплым шепотом спросил Гусь, аккуратно прикрывая за собой дверь.
- Скажем, что мы пришли на пересдачу, — отмахнулась Лись, уже стоя у стеллажа и разглядывая старый радиоприемник, словно тот был редким артефактом. – Ну что, космонавт, готов убедиться в моей правоте?
Но не успела она протянуть руку, чтобы коснуться пластикового корпуса, как в замке щелкнул, поворачиваясь, ключ, а с той стороны теперь уже наверняка закрытой двери раздался довольный голос Насти Щегол:
- Интересно, что скажет профессор Шевцов, узнав, что сбрендившая неудачница и ее напарник решили его обокрасть?!
- Ты не посмеешь! – Гусь бросился к выходу, но было поздно.
- Алло, Леонид Леонтьевич? Это Анастасия. Я заехала за забытым конспектом, а у вас в кабинете такое…...
18. Якорь для космонавта
- Настя, открой! – Гусь кинулся к двери, дернул ручку, ударил кулаком в полотно. – Это глупо и по-детски!
С той стороны послышался ехидный смех:
- Глупо – бегать за рыжей лисой, когда на носу ЕГЭ. А по-детски отказываться от будущего и перспектив ради чего – девчонки, чье будущее в дурке с паяльником вызывать инопланетян?
- Открой! А не то… - Сёму распирали обида и злость.
- Не то, что? - Настя Щегол не просто стояла за дверью — она торжествовала. Голос девушки звенел от предвкушения победы.
Лись сжала кулаки, но не от страха, а от ярости. Сейчас решалась не просто школьная репутация, а будущее. Это был вопрос доверия профессора Шевцова, возможность найти ответы, когда они вплотную подобрались к тайне проекта «Зеркало».
— Ты не понимаешь, что делаешь, Настя! — Гусь ударил ладонью о дверь, но ответом был лишь едкий злобный смех.
Лись резко развернулась к стеллажу. Её пальцы снова потянулись к радиоприёмнику.
— Нет времени, — прошептала она. Гусь в последний раз дёрнул ручку, потом резко обернулся:
— Что ты задумала?
— Ты же хотел доказательств? — рыжие кудри взметнулись, когда она сорвала с полки тяжёлый корпус приёмника. В тот же миг прибор запищал, хотя он действительно не был воткнут в розетку и, похоже батарейки в нём тоже не было. На дисплее мелькнули цифры — частота 144.800 МГц, - та самая, которую Гусь написал на их старой карте с созвездием Лисички и Гуся. Та, на которую был настроен их передатчик ANSER, летящий где-то в космическом вакууме.
— Лись… — Гусь замер. Во все глаза он смотрел на Звездную – рыжие волосы встопорщились облаком, как наэлектризованные, а зеленый огонек старого приемника отражался в глазах Лисы.
— Он реагирует на меня. На ту, другую из параллели.
За дверью вдруг раздался голос профессора Шевцова:
— Анастасия, мы с вами договаривались на завтра. Что случилось?
Щегол затараторила, но Лись и Гусь уже не слушали. Сёма подбежал к девушке и тоже прижал ладонь к корпусу приёмника, а тот вдруг загудел. По спине побежали мурашки.
— Что ты делаешь?! — одновременно с испугом и предвкушением спросила Лись.
- Настраиваюсь на частоту. Она у нас с тобой общая, помнишь?
В воздухе запахло озоном. Лампочки в кабинете мигнули.
— Ты мой якорь, — вдруг сказала Лиза, глядя прямо на Сёму. - Якорь, который держит в этом мире Лись из параллельной реальности — это ты, Гусь. Ее чувства к тебе. Там — они не...
Девушка замялась, прежде чем произнести:
- Не вместе, как мы в этой. Она не хочет возвращаться в свой мир, потому что безответно влюблена в тебя.
- Как ты? — вопрос сам сорвался с губ Гуся. Он ни за что бы не спросил об этом вот так в лоб — но натянутые до предела нервы, рыжие волосы, наэлектризованные, лезущие в лицо и вибрирующий на общей частоте приемник в их ладонях — все это путало мысли, вынуждало говорить и действовать наобум.
- О нет, я точно знаю, что ты – мой Гусь! – и Лись поднялась на цыпочки, прижимаясь губами к его щеке.
- Ауч! – Сёма дернулся, чуть не выронив радио – разряд статического электричества пронзил поцелуй резкой болью. Он чувствовал горячие губы Лись на своей коже – место касания пульсировало точно на самом деле пропускало ток, словно он стал не человеком, а прибором, подключенным к сети и пропускающим по нервам высокое напряжение. Старое радио в руках шипело и мигало зеленой лампой, глаза Звездной, устремленные на Гусарова, вторили двумя сверхновыми – нестерпимо близко, предельно ярко, ослепляюще.