- Какой?
- Вернуть его в родную реальность, - профессор избегал взгляда мальчишеский глаз, как сорванец, под давлением уже сознающийся в хулиганской проделке, но еще неготовый понести за нее наказание.
- Сперва я принял его рассказ за глупый розыгрыш, но он принес тот самый передатчик, который твоя подруга сегодня разбила. Он создал резонансный контур, все находящиеся в зоне покрытия которого, одновременно начинали существовать в нескольких реальностях, переживая события других жизней. Ведь именно это произошло сегодня, так, Семен?
Гусь кивнул. Шевцов утвердительно покачал головой:
- Точно такой же опыт мы провели восемь лет назад с твоим отцом, или, точнее с тем, кто как и Елизавета, был одновременно твоим отцом и гостем из другого мира, прописавшемся в его сознании. Целый год мы работали над созданием обратного моста, способно перебросить назад того, кто оказался здесь по стечению обстоятельств. Но, сейчас я это понимаю, его якорь уже очень крепко увяз в нашей реальности – ты, твоя мать, ваша семья – все это почти такое же, как там, изо дня в день подменяло воспоминания, замещало образы других из параллели, пока не стерло почти окончательно, смешав происходившее с одним и памятью другого и создав неделимое сознание, где более сильная личность взяла главенство над более уступчивой и слабой.
- Выходит, у отца раздвоение личности?
- Не все так просто. Долгое время Александр Гусаров действительно существовал как бы одновременно в двух вариантах – один этакий слегка чокнутый изобретатель, рубаха-парень, искатель нового, любитель загадок и экспериментов – тот, с кем я познакомился, будучи консультантом проекта «Зеркала». Другой инженер Гусаров не был его противоположностью, скорее более серьезной, целеустремленной версией, словно одного и то же растение, выросшее в разных лабораторных условиях. Но за тот год, что мы искали способы возвращения, первый все чаще уступал второму, пока однажды твой отец не улыбнулся ни разу за эксперимент и не отпустил никакой шутки.
- Так что насчет комы? Вы так и не ответили, —Гусь сжал кулак так, что пластиковый стаканчик сломался, обливая пальцы уже остывшим напитком.
Леонид Леонтьевич наклонил голову, говоря не Сёмё, а серым кафельным плиткам в полу:
- В тот день, когда мы оба были уверены, что на этот раз все обязательно получится, эксперимент прервал звонок Елены – твоей матери. Она только что узнала, что беременна. Полагаю, именно тогда Александр решил не возвращаться. По крайней мере ко мне он больше не приходил и не звонил. Но именно тогда он поймал образ из мира – зеркала – самого себя в больничной палате, неподвижного среди мониторов и проводов.
- Но Лись… Лиза, она ведь не ученый. И у нее нет причин покидать наш мир… — голос дрогнул. Уж очень фатально и трагически звучало это «покидать».
— Она вошла в резонанс с другой версией себя. Слишком глубоко. Её сознание не выдержало перегрузки.
— Но она вернётся?
Шевцов молчал.
— Она должна вернуться! — голос Сёмы сорвался на крик, эхом отразившийся от больничных стен. Профессор посмотрел на него с какой-то странной, почти отцовской грустью.
- Надеюсь, ты прав, — Шевцов заглянул в лицо ученику. – Возможно, гибкость молодого ума позволит твоей подруге найти выход из лабиринта чужих жизней – выбрать свою, не польстившись на прелести и достоинства других.
Тиканье больничных часов смешивалось с далекими шагами по коридору, создавая жутковатый ритм - словно отсчет времени, оставшегося у Лись.
Гусь закрыл глаза – девушка в зеленом скафандре исследователя улыбалась ему на планете с двумя солнцами. Как знать, может в той реальности они вместе долетели до созвездия Лисички, догнали и перегнали сигналы с пропавшего где-то в космическом пространстве глупого передатчика Anser. Исследователь межзвездной миссии – звучало как фантастическая мечта. Смог бы он сам отказаться от такой возможности, если бы вдруг она стала реально осуществимой? Сможет ли Лись? В других мирах ее мать заботлива и добра, родители вместе, и почти наверняка найдется тот Гусь, что окажется рядом. Стоит ли их мир того, чтобы в него вернуться?
Сема очень надеялся, что стоит. И что тот самый якорь, что удерживал здесь чужую Лись, станет маяком для настоящей Лизы Звездной. Потому что все это – проект «Зеркало», поступление в МАИ и даже перезапись отца меркли и теряли смысл, если озорная рыжая плутовка бросит его наедине с миром и будущим.
За дверью палаты монотонно пикал кардиомонитор. Где-то там, за границей сна, Лись летела сквозь зеркала вероятностей, находясь в суперпозиции – одновременно существуя везде и нигде.