- А еще пропала песня, — закончил Гусь, несколько смущенный повисшей тишиной и устремленным на него вниманием трех взрослых.
- Какая песня? – нахмурился Шевцов.
- «Крылья», Наутилуса, — уточнил Сёма, наблюдая за реакцией собеседников.
Двое недоуменно пожали плечами, и только отец прищурился, словно пытался поймать ускользающее воспоминание.
- Могу напеть, — предложил Гусь, но Александр Иванович отмахнулся.
- Вокальные упражнения оставим для домашних стен. Есть более насущные вопросы, — и, развернувшись к Звездному, спросил в упор:
- Витя, ты возобновишь финансирование «Зеркала»?
Отец Лись кивнул:
- Но если что-то пойдёт не так…
— Оно уже «пошло не так» десять лет назад. А теперь, Семен, расскажи подробнее о передатчике-резонаторе, который вы сваяли. Дело пахнет Нобелевкой.
*
Радиорубка действительно оказалась не местом, точнее, не совсем местом. Восемь лет назад старый ангар, где профессор Шевцов с Александром Гусаровым проводили свои эксперименты, еще располагался на окраине Москвы, но за эти годы город разросся, и непримечательное здание из металла и бетона переделали под торговый центр. Старую антенну разрисовали яркими граффити, и над входом поместили неоновую надпись: «Молл – Радиорубка». Даже кафе на втором этаже с выходом на крышу напоминало кабинет чокнутого радиста: старые приемники, плакаты с частотами, свисающие с потолка наушники и провода. Антуражно, привлекательно для любящих фотографироваться со всем подряд, но совершенно бесполезно с точки зрения ученого. Хотя молочный коктейль у них был отличный, Лись бы точно оценила. По крайней мере, та из них, что любила клубнику и шоколад с острым перцем. Здесь подавали как раз такой, точно рыжая Лиса приложила лапы и хвост к составлению карты напитков.
Гусь не понимал, почему вместо действий по спасению Звездной, они уже второй час сидят за столиком, уткнувшись в ноутбуки и раз в десять минут обмениваясь короткими фразами, обозначающими то ли котировки на бирже, то ли зашифрованный код.
- Мы с Лись создали Anser из вешалки, консервных банок и платы от старого компьютера. Зачем это все?! – раздраженно он ткнул в экран, где Александр Гусаров листал модели транзисторов.
- Затем, сын, что множество открытий совершается случайно и на авось, но чтобы их повторить часто требуются годы расчетов. Ты же хочешь вытащить подругу?
- Но ты сам говорил, чем дольше она проведет там, тем сложнее будет разделить создание!
- Говорил. – Александр закрыл крышку ноутбука и посмотрел на Гуся взглядом, в котором привычная строгость сочеталась с жизненной усталостью. – И, если бы на кону стояла только моя жизнь, поверь, я бы уже сам паял новый резонатор из всего, что подвернется под руку. Но…
Гусь понял. Именно это и произошло в прошлом, когда Александр Гусаров перестал бороться за возвращение, узнав, что станет второй раз отцом, а в мире Зеркала врачи отключили от аппаратов тело его двойника, не вышедшее из комы. Он выбрал эту семью, чужую изначально, но постепенно ставшую своей. А еще, как ни тяжело было признавать, не только Артем был сыном этой переписанной версии Александра. Он, Гусь, провел с каждым из Александром Гусаровых ровно по половине из прожитых семнадцати лет и был в равной мере сыном обоих.
- Мы запустим сигнал в больнице? Как с Лизиной матерью? – спросил Сёма, насквозь прокусывая бумажную коктейльную трубочку.
- Слишком рискованно, — профессор Шевцов отвлекся от потрепанного блокнота. – Вспомни, что было с Настей. Бедная девочка чуть не получила инсульт от чрезмерного воздействия на мозг. А она была от вас минимум в пяти метрах.
- Но с Наталье Звездной… — начал было Гусь и был прерван.
- Вышла очередная счастливая случайность. К тому же не факт, что эта случайность остаточной волной не накрыла всех ваших соседей по подъезду, и теперь два десятка жителей Москвы не совсем в своем уме.