Для всех вокруг прошло меньше минуты – вот он надевает наушники и звучит запоздалое предупреждение: «Стоп! Это обратная частота…», и вот уже Лиза приходит в себя, а его оттесняют взрослые, поздравляющие друг друга с удачным экспериментом. Но только они с Лись знали правду – в мире Зеркало прошло значительно больше чем шестьдесят секунд.
В школу он не ходил. Отец и профессор решили перестраховаться и проверить – точно ли Лись и Гусь – те самые, а не переписанные подменыши. Сёма не знал, какие испытания и тесты проводили с Лись, но предполагал – чем-то похожие на те опыты, что Александр Гусаров ставил над ним: синхронизация с частотой Anserа, контакт с приемником в кабинете профессора, бесконечные вопросы с двойным дном, на которые он неизменно отвечал верно. На самый главный: «Как он нашел и вернул Лизу?» Гусь всегда говорил одинаково: «Просто нашел, поцеловал, и мы вернулись». Но если бы на самом деле все было так просто…
- Когда я смогу увидеть Лись? – не выдержал он на третий день, завтракая на кухне вместе с родителями и младшим братом.
- Скоро. Лизавета еще в больнице. Врачи проводят необходимые обследования, — Александр Гусаров методично ел кашу, ни одной эмоцией не выдавая мыслей и чувств.
- Она в порядке. Так же, как и я, — Гусь резко отодвинул тарелку. Ударившись о чашку, керамика жалобно звякнула, а мама удивленно выгнула бровь.
- Сёма, твоя девушка больше недели находилась в коме. С выпиской нельзя спешить, — укоризненно покачала она головой.
- Почему мне не позволяют ее навещать? – он упрямо сжал губы.
- Ждем, когда затухнут остаточные колебания. Велик шанс повторного резонанса, — отец отложил ложку и внимательно посмотрел на сына. Других объяснений не последовало ни в то утро, ни в последующие дни.
Лись опять была далеко, хоть и не в другом мире, но недоступна. А это значило – придуманный ими план придется осуществлять самому. Дождавшись, когда родители уйдут на работу, Гусь отправился на автовокзал и сел на ближайший автобус до Рыбинска.
*
Иван Семенович курил на крыльце, словно знал точное время прибытия внука.
- Спас свою рыжую инопланетянку? – вместо приветствия спросил дед, пропуская Гуся внутрь дома, где привычно пахло чаем, яблоками и канифолью от горячего паяльника. На столе стоял разобранный транзисторный приемник – тот самый, откуда во время каникул слышались такие знакомые и чужие голоса межзвездных Лись и Гуся.
- Деда, что ты задумал?
Старик крякнул и как-то виновато потер заросший щетиной подбородок.
- Да вот, подумал, что терять мне особо нечего, а контакт с чудаком из Зеркала может быть развлечением поинтереснее девятичасовых новостей.
- Звучит нелогично, — усмехнулся Гусь, ловя себя на интонации отца – один в один скептик и прагматик Александр Гусаров – не тот из детства, а современный, вобравший в себя двоих.
Иван Семёнович затянулся сигаретой, нарушая собственный запрет на курение в помещение.
— Тебя не проведешь, да? Ты спрашиваешь, что я задумал? — хрипловато рассмеялся он. — А ничего особенного. Просто старый дурак, который решил, что каждая попытка заслуживает второго шанса.
Гусь нахмурился.
— Второго шанса на что?
— На воспоминания. — Дед кинул окурок в раковину, тот зашипел и утонул в остатках чая в стакане.
— Твой отец… Сашка… Он ведь не просто так запирался в гараже и возился с антеннами. Он искал.
— Он искал путь назад, — тихо сказал Гусь. — Не только здесь в сарае, но и позднее в Москве. Они с профессором Шевцовым пытались наладить обратную передачу.
- Верно. Но я вот что подумал. Это не просто радиочастоты и передача сигнала. Саня искал себя. А это куда сложнее. Думаю, тот голос из параллельной реальности смущал его не просто новыми фактами, а той, другой версией личности, в которой что-то было лучше, развитей, совершенней. Словом, он хотел быть тем Александром из отражения.
Иван Семёнович пошел в комнату, жестом предлагая внуку следовать за ним. В углу стоял старый телевизор «Рекорд», а рядом — увесистая коробка с кассетами.
— Видишь? — Дед достал одну из них, погладил пальцем пожелтевшую этикетку. — После твоего скоропалительного отъезда за рыжей я решил навести порядок и нашел это. Твой отец записывал. Все свои эксперименты, все попытки настроиться на частоту Зеркала. Говорил в микрофон, слушал ответы, сравнивал с предыдущими записями… а потом стирал.
— Стирал?
— Понимаешь, Сёма, когда две личности сливаются в одну, что-то теряется. Наш Сашка не мог оставить двойника в своём сознании. Это было бы невыносимо. Но каждый раз, стирая записи, он оставлял ключ.