— Какой ключ? — Гусь не сводил глаз с кассеты.
— Часть себя. То, что нельзя забыть.
Сёма кивнул. Они с Лись пришли к такому же выводу, изучая тетради отца в мире Зеркала. Взаимное переписывание тяжело далось обоим Александрам Гусаровым. Но если в параллельной реальности шансов вернуться к исходному коду уже не было, то здесь еще оставалась возможность попытаться воззвать к оригиналу. Только не так резко, как с матерью Лись – без опасных экспериментов и сгорающих под кроватью ретрансляторов. Именно за следами воспоминаний, за оттисками исходного «Я» Александра Ивановича Гусарова его сын и приехал в Рыбинск. Только ожидал он найти дневники и тетради с расчетами, а обнаружил целый клад – если только пленки не размагнитились от времени.
Иван Семёнович протянул кассету внуку.
— Если хочешь помочь отцу вспомнить, начни с этого.
Гусь взял коробку, ощущая её странную тяжесть, словно груз всех прошедших лет.
— Лись думала, это сработает…
— А я думаю, — дед усмехнулся, — что твоя рыжая лисица и в самом деле слегка инопланетянка. Не зря же Сашка дополнил твои каракули ее созвездием?
- Случайность… — буркнул Гусь, обещая себе, что по возвращении обязательно спросит отца про пять звезд Vulpecula. Он замолчал, глядя в окно, будто видел там что-то, чего не замечал раньше.
— Только, мне кажется, отец уже давно решил, кто он на самом деле…
— Лисьим хвостом чую, ты прав, — прошептал дед, — но он до сих пор блокирует часть воспоминаний. Слияние личностей — улица с двусторонним движением. Раз твой отец — теперь наполовину «тот» Александр, значит, и его воспоминания хранятся где-то в глубине.
— Он не забыл. Просто не может достать?
— Бинго. — Иван Семёнович щёлкнул пальцами. — А значит, надо не стирать следы перезаписи, а...
— ...а перезагрузить систему, — закончил Гусь, внезапно осознав. — Вернуть его в место, где граница между версиями была тоньше всего. Туда, где он последний раз был собой — настоящим.
Дед одобрительно хмыкнул и потянулся к полке, снимая пыльную карту звёздного неба:
— Знал бы прикуп — жил бы в Сочи, а не в Рыбинске смолил. Но кое-что я всё же припас. В сарае, где вы с Лись проводили эксперимент, есть старая антенна. Та самая, которую вы вешалкой «улучшили». Мы ее с Сашкой тоже пользовали. Ясен перец, что антенна не компьютер, координаты не сохраняет, но немного ностальгического волшебства в этом деле не помешает. Как считаешь? — Дед ткнул пальцем в звезду Альфа Вульпекулы.
— Отцу надо не «вспомнить», а попасть в резонанс. С самим собой. И знаешь, кто может это организовать?
Гусь медленно кивнул.
— Только тот, кто уже прошёл через это. Только я и Лись.
На двор опустился вечер, окрашивая кухню в багряные тона, а в радиоприёмнике на столе чуть слышно трещало «Маяк». Где-то в эфире, между помехами, летел сигнал — зов потерянных воспоминаний.
*
Всю ночь Гусь просидел на кухне дедова дома, разложив перед собой старые семейные фотографии, школьные грамоты отца и даже пожелтевшие билеты с концертов, которые Александр Иванович хранил в коробке из-под обуви. Старый магнитофон «Весна» одну за другой проигрывал кассеты. Некоторые пленки оказались настолько заезженными, что кроме шелеста помех было ничего не разобрать, но парочка все-таки сохранилась.
Дед сидел рядом, перебирая снимки, временами комментируя увиденное и попутно доедая бутерброд с колбасой.
— Если есть хоть что-то, что может пробудить в Сашке старые воспоминания — это должно быть здесь.
Он остановился на фотографии, где отец, лет двадцати пяти, стоял на крыше какого-то здания, держа в руках самодельную антенну. На обороте было написано: «Первый удачный эксперимент».
- Готов рискнуть? – Иван Семенович приладил на место крышку от старого передатчика и подмигнул внуку. Гусь кивнул.
- Только Anser далеко, и он уже не услышит, — самому себе сказал он, пока руки настраивали нужную частоту.
- А ты верь, внук. Иногда этого бывает достаточно.
И они включили передачу – из обрывков фраз, из воспоминаний и чувств, отца, утратившего сына и сына, потерявшего отца. Каждый из них отдал равнодушным радиоволнам то лучшее, что память сохранила об Александре Ивановиче Гусарове – той его версии, что жила десять лет назад.
А наутро Сёма уехал, увозя с собой коробку из-под обуви с черновиками, фотографиями и парочкой уцелевших аудиокассет. В рюкзаке у Гуся был новый портативный приемник, собранный из деталей их с Лись первого детища и усиленный гнутой вешалкой, снятой со старой антенны.