Артём потянул за руку:
- Почему она плачет?
- Не знаю, — пробормотал Гусь, глядя вслед Звездной.
А потом достал телефон и написал: «Если потеряешься — кричи громче. Я рядом. Я услышу». Но ответа не было.
В понедельник Лись пришла в школу с новым синяком — на этот раз на запястье.
- Опять дверь? — спросил Гусь.
- Нет, — она ухмыльнулась, — в этот раз стена.
И отвернулась. Следы на руке повторяли отпечаток пальцев.
*
Лись никогда не приглашала Гуся к себе домой. Он видел его лишь однажды — мельком, когда провожал её после планетария. Старая пятиэтажка с облупленной штукатуркой, трещиной на фасаде и балконами, заваленными хламом. Но после той встречи в торговом центре, после её ссоры с отцом, он не мог не прийти.
Дверь открыла мать. Высокая, подтянутая женщина в строгой блузке, с усталыми глазами и собранными в тугой пучок волосами.
- Вы кто? — голос ровный, но какой-то металлический, словно принадлежащий не человеку, а андроиду.
- Я одноклассник Лись. Лизаветы.
Женщина скользнула взглядом по его рюкзаку, рукам, лицу, будто сканируя.
- Она в своей комнате. Только не шумите — я работаю. Годовые отчеты.
Коридор был чистым, почти стерильным. На стенах дипломы в рамках: благодарности за работу, свидетельства о повышении квалификации, награды лучшего в профессии и только одно фото -молодая женщина в свадебном платье, рядом мужчина в строгом костюме. Тот самый, из кафе. Только на фото родители Лись улыбались, а эта квартира, кажется, давно забыла, что такое улыбки и смех.
Комната Лись оказалась складом мертвой техники. Старые радиоприемники, разобранные телевизоры, платы компьютеров 90-х. На столе — паяльник, куча микросхем, и среди всего этого — маленький телескоп, собранный из подручных деталей. Лись сидела на табурете, скрестив ноги, и что-то паяла. На голове старые наушники, из которых шипели помехи.
- Привет, космонавт, — сказала не оборачиваясь.
- Ты не отвечала.
- Занята была.
Она сняла наушники, и тогда он увидел — на её запястье красный след, будто от чьих-то пальцев. Из кухни донесся резкий звук — мать что-то бросила в раковину.
- Опять? — тихо спросил Гусь.
Лись пожала плечами:
- Она не злая. Просто не понимает.
- Чего?
- Что я не хочу быть как она. Да и отец снова исчез на полгода, а я – «его копия», такая же «ненадежная вертихвостка». Вот и получаю «по заслугам».
В дверь постучали:
- Лиза, ужин.
- Я не голодна.
- Опять этот хлам! — мать вошла резко, запнувшись о старый радиомодуль, лежащий на полу, — я же велела тебе прибраться!
- Мама, это для проекта!
- Какого проекта?! - её голос не повышался, но становился острее, — ты тратишь время на эти ерунду вместо того, чтобы думать о будущем!
- Это моё будущее!
Мать пнула радиомодуль, и он ударился об стену:
- Твое будущее — это в лучшем случае трояк по ЕГЭ, с которым ты никуда не поступишь. Зря разрешила тебе идти в десятый. Сейчас бы заканчивала второй курс техникума, а через год смогла бы работать бухгалтером. А так – только время тратишь и мои нервы.
Лись встала. Руки дрожали:
- Уйди.
Женщина замерла, потом резко выдохнула:
- Ужин на столе.
И вышла. Гусь поднял с пола оторванный провод, проводя пальцами по оголённым жилам:
- Она…
- Не понимает, — Лись села обратно, будто ничего не произошло. но теперь её взгляд был стеклянным, невидящим.
- Для неё космос, звезды — это где-то далеко и несерьезно. А здесь и сейчас — работа, отчеты, счет за квартиру, муж, который сбежал к другой. И бестолковая дочь, которая вместо того, чтобы «жить нормально», строит глупые мечты и ковыряется в старом хламе.
Она ткнула паяльником в плату:
- А этот «хлам» — приёмник, — она вдруг оживилась, — я почти поймала спутник на прошлой неделе. Помехи мешают, но если доработать схему…
Сёма молча кивнул. В соседней комнате звенела посуда, а за окном, сквозь городскую засветку, едва мерцали звёзды. Всё, что он мог сделать сейчас, — просто быть рядом. Гусь смотрел на Лись— на эти горящие азартом глаза, на пальцы, которые уже забыли про боль, и вдруг понял: космос для неё не мечта — это побег.
Он хотел что-то сказать, но не успел — снова заскрипела дверь.
- Молодой человек, вам пора, — мать стояла на пороге. В руках мусорный пакет, наполовину полный деталей из комнаты Лись.
На улице Гусь долго смотрел на их окно. Свет в комнате Лись горел. Затем мелькнула тень и раздался крик, слышный даже на улице. Не Лись -ее матери:
- Почему ты не можешь быть НОРМАЛЬНОЙ?!