— Нет, — Лись улыбнулась – той самой хитрой, лисьей улыбкой, которая всегда предвещала либо шалость, либо нечто гораздо более серьёзное, и ткнула его пальцем в грудь.
— Ты сделал. - Её голос звучал тихо, но так твёрдо, что даже дождь на секунду затих, будто прислушиваясь.
- Прошел сквозь пространство и время. Переписал мою мать. Сохранил нас. И, похоже, спас этот мир от вторжения бесконечного множества чокнутых лисиц.
Гусь хотел возразить, сказать, что без неё ничего бы не вышло, но Лись уже прижала палец к его губам останавливая.
— Теперь моя очередь.
— Твоя?
— Учиться. — Звездная плюхнула на стол рюкзак и вытащила учебник. — Мы договорились поступить в один вуз, помнишь?
Конечно, он помнил. Помнил, как за тот первый спонтанный поцелуй их обоих вызвали к директору, а он – отличник и гордость школы, попеременно краснея и бледнея, не знал, как объяснить, почему решил начать знакомство с новенькой с такого откровенного поступка.
Как узнавшая о происшествии мама всплеснула руками и долго смотрела на него, не находя слов, а отчим хлопнул по плечу и понимающе улыбнулся: «С первого взгляда, да?».
Как долго перешептывалась за спиной стая подружек Щегол, а сама Настя при встрече демонстративно отворачивалась, словно он нанес ей личную обиду.
Помнил шепотки за спиной: «Щегол не простит», «Как он мог променять Настю на эту ненормальную?»
Но все это не имело значения, потому что там в кабинете рыжая девчонка в растянутом свитере с кометами ответила на его поцелуй, а после уже у директора смело взяла за руку, переплетая пальцы: «Мы с ним на одной частоте».
Вот так просто – вдвоем в противовес всему миру. Тогда он понял: все получится, потому что его Лись рядом, но…
Но отец был прав – Зеркало затягивало. Звездная не хотела возвращаться – в мире отражения ее любили. Мать, Наталья Сергеевна, поощряла увлечение радиочастотами и то, что дочь всем занятиям предпочитала паяльник и микросхемы, а Виктор Звездный, хоть и так же, как в их реальности, как перчатки менял длинноногих фотомоделей, не забывал о «любимом Рыжике», беря ее с собой то в Сколково, то на выставки инноваций. А когда появился Гусь, Лись и вовсе потеряла стимул что-то менять.
А Сёма разрывался – между воспоминаниями о настоящей жизни, с каждым днем в чуждом мире все больше походившими на сон. Между двумя Лизами, которые удивительным делом сплелись в одном теле. И между всеми вероятностями прошлого и будущего, которые он вобрал в себя, пройдя через границу. Он стал хуже учиться, не мог сосредоточиться на задаче, постоянно блуждал мыслями где-то далеко.
Тетради были испещрены не решенными формулами, а случайными набросками – траекториями звезд, фрагментами уравнений, обрывками фраз: «сингулярность», «обратная частота». Рука сама выводила символы, словно пытаясь зафиксировать ускользающее понимание. Учителя сначала снисходительно качали головами: «Любовь, молодость, первое чувство», потом начали беспокоиться: «Семён, ты же всегда был таким собранным...».
Все думали – дело в любви, но нет. Точнее, не только в любви. Обратная частота Зеркала подменяла сущность, вытягивая на поверхность то Гусарова-бунтаря, то межзвёздного скитальца, а то и вовсе разочарованного скептика с другой стороны времени, уже прожившего почти всю жизнь. Иногда он просыпался с хриплым шепотом: «Я не должен был туда возвращаться». Или вскакивал среди ночи, чувствуя, как под кожей пульсирует чужое знание – словно в его памяти жили десятки других Семенов, каждый со своим прошлым, своими ошибками. Он пытался объяснить происходящее с ним Лись, но она не понимала.
- Это как Билли Миллиган – множественное раздвоение личности? — пыталась придумать объяснение Звездная, когда они шли в планетарий.
- Нет, — все объяснения казались неправильными, — скорее, как прохождение через облако нейтрино с постоянным изменением квантовой суперпозиции. Я – всегда я, но одновременно являюсь множеством других, и каждый из них одновременно существует и нет.
- Звучит интригующе и опасно, — Лись хихикнула, но взгляд остался серьезным. В ее глазах плескалось что-то новое – не прежняя беззаботность, а осторожное понимание.
- Боюсь, меня просто разорвет между мирами, — признался Гусь.
- Как сверхновую?
- Скорее, сразу как черную дыру.
- Тогда нам нужно придумать способ удержать тебя, — рыжие волосы взметнулись непокорным огнем.
- Просто вернись со мной, — он умолял почти каждый день, но девушка лишь пожимала плечами. Словно у Звездной Лисы был на все свой хитрый план. Как стабилизировать все его версии придумала тоже Лись. Именно она предложила максимально приблизить их настоящее к тому, что Лиза и Сёма уже пережили.