— Давай вернем все как было.
— Ты имеешь в виду…
— Мы с тобой снова просто одноклассники. Никаких признаний, никаких поцелуев. Мы не торопим события – ведь в твоей реальности мы еще даже не… - Она недоговорила, но он понял.
Это было невыносимо. Каждый раз, когда их пальцы случайно соприкасались, когда она смеялась, запрокинув голову, когда ветер спутывал рыжие волосы и щекотал ими его щеку– Гусю хотелось схватить ее и не отпускать никогда.
— Давай установим правило, – предложил он однажды, стараясь говорить шутливо, хотя голос дрожал:
- Давай каждый раз, когда притяжение невыносимо открывать учебник по астрофизики, — предложил Гусь, а Лись смешно сморщила нос:
- Боюсь, школьной библиотеки не хватит до конца четверти.
Выходило так себе – особенно сложно давалось держаться на грани друзей, пресекая объятия и поцелуи. Когда ее смех становился слишком заразительным – он хмурился и открывал конспект. Когда он ловил себя на том, что слишком долго смотрит на ее профиль – она внезапно начинала рассказывать что-то о гравитационных волнах. Но каким-то чудом книг хватило, и они продержались до весенних каникул.
- Знаешь, а ведь здесь у нас неплохие шансы поступить в один вуз, — улыбнулась Звездная, когда они вместе поднялись на крыльцо дедовского дома в Рыбинске. – В твоей реальности у меня на это не было ни грамма, даже со всеми деньгами отца.
- В нашей реальности, — поправил Гусь, хотя с каждым днем родной мир казался все более и более далеким сном.
- Пообещай, что мы продолжим заниматься? – Лись потерлась щекой о его плечо.
- Боюсь, что ЕГЭ не отменят, даже для прошедших повторные курсы в сотне параллельных миров.
А потом был сарай старой метеостанции, зонд, улетающий в стратосферу, и Anser, настроенный на их частоту. Был поцелуй – уже не первый и не робкий, а голодный, истосковавшийся, но все равно замерший на пределе дозволенного, а потом голоса в эфире и песня – синхронная для двух миров и разных временных линий.
И вот сейчас они вновь стояли в гараже, где неделю назад Лись вернулась в свое тело и опять говорили об учебе, а не о чувствах. Словно привыкли за полгода отгораживаться друг от друга формулами и научными исследованиями.
— Далёкий космос подождёт, — заявила Лись. — Сначала — ЕГЭ.
— Ты серьёзно? — Гусь удивлённо поднял бровь. Но ему нравился этот тон, когда она говорила о невозможном так, будто это само собой разумеющееся.
— Ага. Потому что, — она ткнула пальцем ему в грудь, — кто-то втолковал моим предкам, что «астрофизик» — это профессия.
— И они поверили? — он хмыкнул, вспоминая долгие, почти истеричные споры с Натальей Сергеевной, пока Лиза была в коме, и обстоятельные разговоры с Виктором Звездным во время оснащения гаража под межпространственную радиорубку. Гусю казалось – взрослые не слышат, отмахиваются от мечты их дочери, выбирая за нее правильный, разумный, но совершенно чужой путь.
- Не поверили, конечно. Но дали шанс, — Лись ухмыльнулась. — А еще я сказала, что иначе сбегу с тобой в обсерваторию в Крым. Будем ночами смотреть за звездами, а днем развлекать туристов научными фокусами.
Гусь покраснел.
— Это – шантаж и сумасшествие. Хотя идея мне нравится.
— Нет, — Лись взяла его руку и положила на раскрытый учебник. — Это первая космическая скорость для выхода на нашу орбиту.
- Орбиту – любовь, — слова стиха сами сорвались с его губ. Впервые вслух прозвучало то, о чем два сердца знали давным-давно.
Лись закрыла глаза. Она тоже помнила всё — где-то в параллельных мирах другие они выбирали друг друга снова и снова, сотни раз признавались и целовались под звёздами, спорили о чёрных дырах и смеялись над глупостью взрослых. Но здесь, в этом гараже, пахнущем канифолью и апрельской сыростью, впервые двое странных подростков строили будущее — одно на двоих.
— Мы так и не выяснили, какая из нас лучше целуется… — прошептала она, поднимая на него взгляд.
Гусь закашлялся:
- Чего?!
— Помнишь? Гараж. Ты и рыжая, зеленоглазая, с веснушками. — Она шагнула к нему, вынуждая отступить, упираясь спиной в стену.
— Ты так и не ответил — параллельная я целуюсь лучше оригинала или…?
— Это было так давно. Думал, ты забыла… — прошептал он.
Лись прищурилась. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума.
— Звездные Лисы ничего не забывают. - Её пальцы сжали ворот его толстовки, и мир сузился до тёплого дыхания, смешивающегося с его, до дрожи в кончиках пальцев, до ослепительного понимания – их сердца вошли в резонанс.