Она хохотнула, и Гусь не мог сдержать улыбку. В памяти всплыла прошлая неделя: мокрый передатчик, проклятия, рыжая мокрая Лись, вылезающая из воды с тиной в волосах и торжественно протягивающая ему грязную коробку со словами: «Вот, космонавт, мы поймали сигнал из самой глубины. Правда, не космоса, а большой лужи».
Из дверей раздался хриплый смех.
— Ну что, молодые идио… почти взрослые люди, — Иван Семенович выставил на стол поднос с кружками свежезаваренного чая и бутылку с желтой жидкостью. Экзамены сдали, уже можете и мое ракетное топливо попробовать. Экологически чистый продукт, между прочим.
— Дед, в прошлый раз после твоего угощения Лись два часа уверяла, что в сарае поселились инопланетяне.
— Неправда! Речь шла о космических домовых, а, точнее, спутниковых! Я все помню!
- А как заманивала соседского кота в Anser-2, смазывая корпус так называемым ракетным топливом?
Она фыркнула, но пальцы уже обвили его запястье, теплые и цепкие, в шрамах от паяльника и звездной россыпью веснушек на бледной коже. Гусь не спорил, улыбаясь и вспоминая тот вечер — смех Лись, размытый звездами взгляд, и то, как она прижималась к нему, мурлыча что-то о «квантовой запутанности душ».
— Ладно, хватит болтать, — Звездная вскочила, тряхнув рыжими волосами. - Давай запускать!
Гусь кивнул, беря в руки пульт. Этот зонд был другим — не аварийным передатчиком, не криком в пустоту параллельных миров. Просто общий проект, их мечта, поднятая в небо на гелиевом шаре.
Задний двор дедовского дома пах нагретой за день землей и яблоками. Подсолнух, тот самый из семечка в конверте, вымахал выше Гуся на голову, тяжелый и золотой.
Проходя мимо, Лись ласково тронула лепестки.
— Ты вырастил красивое солнце, космонавт.
Гусь подошел сзади, обнял за талию, прижимая подбородок к непослушным рыжим волосам.
— Знаешь, что еще красивое?
— Ммм? – промычала Лись, не торопясь поворачиваться.
— Ты... как сверхновая, — прошептал Гусь, чувствуя, как смешно и правдиво это звучит одновременно. — Взорвалась в моей жизни и осветила все. Даже тени стали ярче.
Лись замерла, потом медленно повернулась в его объятиях. В наступающих сумерках ее глаза казались темными, но Гусь знал — если подойти ближе, в них можно разглядеть тот же огонь, что и в дальних звездах, которые она так любила.
— Это ты меня пародируешь? — она ткнула его в грудь, но голос дрогнул.
Он рассмеялся, но смех застрял в горле, когда Лись вдруг встала на цыпочки и прижалась лбом к его виску.
— Ладно, хватит лирики, — прошептала она, но не отстранилась. — А то я начну говорить, что твои глаза — как черные дыры и меня уже не отпустят.
Гусь не ответил. Просто притянул ее ближе, чувствуя, как сердце бьется в унисон с его собственным — быстро, неровно, будто их пульс тоже был частью какого-то космического сигнала.
Из-за спины раздался покашливающий вздох.
— Молодые романтики, — проворчал Иван Семенович, поправляя антенну на крыше сарая. — У вас там на орбите чувств еще есть место для бескрайнего космоса?
Они разомкнули объятия, но рук не разняли, вместе дойдя до сарая.
— Готов? — Лись протянула Гусю пульт.
Сема кивнул.
Шар медленно наполнялся гелием, растягиваясь, как медуза, пойманная в невидимую сеть земного притяжения. Зонд дрожал на ветру, будто нервничал перед полетом.
— Пять... четыре... — начала Лись, и Гусь подхватил, чувствуя, как дед присоединяется к обратному отсчету своим хрипловатым басом.
— Три... два...
— Один! — они крикнули хором.
Шар рванул вверх, унося с собой мечту — не крик в пустоту, не попытку докричаться до других миров. Просто фрагмент общей истории, поднятый так высоко, что он почти касался звезд.
Они стояли, запрокинув головы, пока белый шар не превратился в крошечную точку, а потом и вовсе исчез в лиловом вечернем небе.
— Думаешь, долетит? — тихо спросила Лись.
Гусь посмотрел на нее — на веснушки, на упрямый вздернутый нос, на след от паяльника на пальцах.
— Обязательно, — сказал он. — Все, к чему Звездная лиса прикладывает лапу, долетает. Рано или поздно.
Лись рассмеялась и прижалась к его плечу.
А над ними в темнеющем небе, зажигались одна за другой звезды — будто кто-то там, в бесконечности вел свой обратный отсчет.
Они лежали на крыше и слушали сигнал нового Ansera — чистый, без помех. Просто сигнал. Просто их звезды. Просто лето. Просто Рыбинск и двое странных людей, которые нашли друг друга среди бесконечности миров