Гусь открыл дверь на странный стук — три коротких, два длинных. Дед храпел в соседней комнате, а он уже третий час безуспешно пытался поймать сигнал и выйти на связь со Звездной Лисой.
- Ты?! — он не верил глазам. Лись стояла на пороге, вся перепачканная дорожной грязью, с паяльником в одной руке и смятой звёздной картой в другой.
- Приём, космонавт, — она ухмыльнулась. - Твой сигнал бедствия пойман.
- Тебя будут искать!
- Да! – она беззаботно рассмеялась, и в этом смехе было что-то от взрыва сверхновой, — и даже найдут. Я оставила тетке записку с твоим адресом. Но у нас есть почти сутки отладить сигнал! Так что — начинаем?
Гусь взглянул на часы. До рассвета — шесть часов. До того, как её найдут — максимум день. Но сейчас, когда она стояла рядом, пахнущая дождём и свободой, время будто замерло.
— Начинаем, — кивнул он, чувствуя, как стирается грань между мечтой и реальностью.
А за окном антенна тихо скрипела на ветру, ловя далёкие сигналы из космоса.
*
Они забрались на крышу, и Лись раскинула руки к ночному небу. Ее рыжие волосы сливались с ржавыми металлическими конструкциями, будто она была частью этой полуразрушенной станции.
— Смотри! — она ткнула пальцем в разрыв облаков, где вдруг показалась звездочка. — Альфа Лисички!
Гусь не успел ответить — Лись вдруг схватила его за руку и приложила ладонь к холодному металлу антенны.
— Чувствуешь?
Сначала он ощутил только ледяную дрожь железа. Потом — едва уловимое биение. Вибрацию, совпадающую с ритмом его сердца.
— Это...
— Импульсы "Ломоносова", — глаза Звездной блестели в темноте. — Они проходят сквозь нас. Прямо сейчас.
Ее пальцы скользнули по его запястью, находя пульс.
— Твой — 72 удара. И знаешь что? — она прижала его руку к антенне сильнее. — Когда ты слышишь меня в наушниках, наши ритмы синхронизируются.
Гусь замер. Металл под ладонью действительно вибрировал в такт ее словам.
— Это научный факт? — спросил он, уже зная ответ.
Лись рассмеялась:
— Нет. Это факт получше. – Она смотрела в его глаза, а пульс ускорялся, выходя на первую космическую скорость. Гусь присел на край крыши сарая заброшенной метеостанции, разглядывая старую спутниковую тарелку.
- Если мы соберем свой передатчик, — он бросил камешек в ржавый корпус, — то сможем ловить сигналы, которых нет в официальных каталогах, и настроим его на нашу частоту.
Лись, разбирающая рядом старый советский радиоприемник «Волна», подняла голову. Ее пальцы были уже испачканы в машинном масле, а на щеке красовалась черная полоса — видимо, она машинально провела по лицу, забыв о грязных руках:
- Если собрать передатчик на правильной частоте, можно поймать радиоволны из прошлого. Они же никуда не исчезают, просто летят в космос!
- Нет. Я хочу отправить послание в будущее.
Их взгляды встретились.
- Назовем его ANSER — от латинского Anser — «гусь». - Лись вытащила из кармана маркер и с торжествующим видом написала на корпусе приемника кривоватые буквы - А еще это можно расшифровать A New Signal from Earth’s Rebels — «Новый сигнал земных бунтарей».
Гусь усмехнулся:
— Бунтарей?
— Ну да. Кто ещё будет сидеть на крыше в три часа ночи и паять антенну из хлама?
*
В три часа ночи дверь сарая скрипнула. Гусь замер с паяльником в руках. В проёме стоял дед — в старом рабочем халате, выцветшем от времени, с пятнами масла и краски.
- Деда… — начал парень, но мужчина молча поставил на ящик с деталями потертый термос и тарелку с бутербродами — хлеб с толстым слоем масла, сверху пласт колбасы.
- Что паяете? – спросил он, разглядывая Лись, вставляющую в корпус приемника микросхемы от старого компьютера.
- Передатчик, — выпалила девушка, — чтобы передавать сигналы из космоса.
- Ваши родители считают радиофизику чем-то несерьезным, как астрология, — дед скривился, — а в мое время дети мечтали о космосе, а не об айфонах.
Лись ткнула Гуся локтем:
- Значит, мы – устаревшие дети.
Дед хмыкнул, поправил очки:
- Приберите за собой. Не хватало мне еще контактна с внеземной цивилизацией прямо в сарае.
И ушёл, оставив дверь приоткрытой. Лись переглянулась с Гусем.
- Твой дед…
- Ага. Он понимает.
Они молча продолжили работу. Где-то вдали завывала собака, а над крышей сарая медленно проплыл спутник — один из тысяч, что каждый день кружат над Землёй.