Он снова взглянул на Дагрефа, и его пронзило внезапное подозрение. Если молодой человек исчезает на некоторое время, а потом возвращается усталый и с отсутствующим видом, не понимая, о чем говорит отец, напрашивается только одно очевидное объяснение.
Но очевидность не всегда истинность. Джерин завертел головой, ища глазами Маеву. Он ее не нашел, что само по себе ничего не доказывало. Единственный способ что-нибудь доказать — это застать парочку в момент преступления (если оное совершится еще раз или впервые) или увидеть, что у Маевы начинает округляться живот, хотя даже это не сообщит, кто в том виновник.
Вэн храпел в нескольких футах от Дагрефа. Ради благополучия сына Джерин надеялся, что мысли великана наутро не будут вовлечены в русло его, Лиса, ночных размышлений.
На следующий вечер у Райвина от удивления глаза полезли на лоб.
— Вы и вправду говорите серьезно, лорд король? — выдохнул он.
— Конечно нет, — отрезал Джерин. — Я просто выделываюсь, чтобы тебя поддразнить. — Он в крайнем раздражении фыркнул. — Да, я говорю серьезно, будь оно проклято. Я все обдумал и решил, что твоя идея не так уж плоха. Мы должны попытаться призвать владыку сладкого винограда.
Жаль, что он не посмотрел вверх, прежде чем произнести эти слова. Фердулф, дрейфовавший над ним в воздухе, все услышал. Полубог камнем кинулся вниз и заверещал:
— Ты хочешь, чтобы мой отец снова оказался здесь? Я это запрещаю!
— Ты не можешь этого запретить, — возразил Джерин. — Ты можешь осложнить мне жизнь, видят боги, но ты не можешь остановить меня. Фердулф, знай, я намерен вызвать его. А что ты предпримешь потом, это дело уже не мое, а ваше с Мавриксом.
— Он пожалеет, если появится здесь, — мрачно проговорил Фердулф.
— Это ты пожалеешь, если он здесь появится, а ты станешь его раздражать, — отозвался Джерин. — Он сильнее тебя, и лучше бы тебе помнить об этом.
Фердулф высунул язык.
— Я его не боюсь. Зови его. Он пожалеет, клянусь!
Джерин пожал плечами и не стал больше спорить. Люди обладают поразительной способностью не брать в расчет неприятную правду. Теперь он знал, что таковы же и полубоги.
— Не призвать ли нам владыку сладкого винограда прямо сейчас, без каких-либо проволочек? — предложил Райвин, бросив на малыша косой взгляд.
Тот презрительно ухмыльнулся:
— Я этому помешаю, не сомневайтесь. Я превращу в уксус все оставшееся у вас вино точно так же, как то вино, какое вы отняли у имперских солдат.
— Даже и не пытайся, — сказал Джерин строго. Тем же тоном, каким одернул бы Блестара, решившего прыгнуть со стены Лисьей крепости в ров.
— И что же меня остановит? — поинтересовался Фердулф, снова показывая язык.
— Если ты превратишь вино в уксус, — медленно произнес Джерин, — я, за неимением ничего лучшего, все равно использую его для воззвания к твоему отцу, а потом объясню ему, почему так случилось. И тогда мы посмотрим, как он поступит.
Фердулф попробовал испепелить его взглядом.
— Как простой смертный может быть таким злобным?
— Опыт, — ответил Джерин. — Ну же, начнем.
Он поручил Райвину совершить все необходимое, то есть выпить кружку вина и молить Маврикса явиться. Все же именно приятель Лис радел больше всех за то, чтобы бог прибыл сюда. Сам Джерин предпочел бы, и даже с радостью, чтобы Маврикс остался в Ситонии. Ну а если Фердулф и хотел видеть своего родителя, то лишь затем, чтобы погнать его прочь.
— Мы взываем к тебе, владыка сладкого винограда, — крикнул Райвин, прикладываясь к вину, которое он в одном из рейдов отбил у южан.
Он уже не трепетал в предвкушении, как в тот раз, когда подносил ко рту свою первую кружку после долгих лет воздержания. Он просто пил, тихо и чинно. Джерин счел это добрым знаком.
— Ну и где он? — гаденьким тоном спросил Фердулф, когда Маврикс не явился. — Он что, спит? Или пьян? А может быть, развлекается с хорошеньким мальчиком или пригожим барашком?
— Думаю, тебе лучше следить за своим языком, — предостерег его Джерин.
Фердулф тут же высунул свой длиннющий язык и принялся помахивать его кончиком.
— Вот, пофалуфта, — произнес он, шепелявя, — я фа ним слефу. Нифего плохого он не фелает.
— Хэ, — сказал Джерин.
Этот звук изображал смешок, но безрадостный.
Райвин выпил еще вина и снова призвал Маврикса. Но ситонийский бог явно предпочитал оставаться там, где сейчас обретался, а не спешить на призывы из какой-то глуши. Райвин расстроенно покачал головой. Джерин тоже, хотя в душе нисколько не опечалился.
— Похоже, он не придет. Наверное, он нас не слышит.
Судя по тону, Райвин расстроился не только внешне.
— Может, и нет.
Джерин тоже вплел в свой голос грустные нотки, отнюдь не соответствовавшие его настроению.
— Может, он боится меня, — самонадеянно предположил Фердулф.
Все предпосылки для самонадеянности у него, как у полубога, естественно, имелись. Однако, по мнению Джерина, права на заявления подобного рода эта самонадеянность ему не давала. Бог полубогу не ровня. Может, когда Фердулф повзрослеет, то сам это поймет. А может, останется самонадеянным на всю свою жизнь. Короткую, если он продолжит вести себя так с богами.
Райвин снова выпил.
— Мы заклинаем тебя явиться, владыка сладкого винограда, и почтить нас своим присутствием, — пробубнил он еще раз.
Когда ничего не произошло, Джерин сказал:
— Ладно, Райвин, ты хлебнул малость и взял, как говорится, свое, но раз владыка сладкого винограда не…
И тут владыка сладкого винограда соизволил явиться. Мягко светясь, Маврикс возник перед Джерином, Райвином и Фердулфом. Но вид у ситонийского бога был не очень-то просветленный. Скорее наоборот.
— Ну, что на этот раз? — спросил брюзгливо Маврикс. — Вы орете мне в ухо так, что у меня ум заходит за разум. Это настоящая невоспитанность, вот что я вам скажу.
— Добро пожаловать, владыка сладкого винограда, — приветствовал его Джерин. Раз уж Маврикс все равно тут, следует попытаться извлечь из этого пользу. — Мы вновь призвали тебя в северные края, чтобы умолять о помощи в борьбе с Элабонской империей, а еще…
— А еще предложить тебе убрать отсюда свою вонючую задницу и навсегда забыть к нам дорогу! — перебил его Фердулф.
— Да неужели?
Произнося эти слова, бог вдруг переместился к Фердулфу, хотя и не пересекал разделявшее их пространство. Миг — и он схватил сына. Фердулф запищал, попытался вырваться, но не смог. Маврикс хлестко отшлепал маленького грубияна. Гораздо сильнее и основательнее, чем на его месте это проделал бы Лис.
— Вот тебе за твой грязный язык!
После небольшой паузы последовала еще одна экзекуция, в сравнении с какой первая выглядела просто лаской.
— А это за то, что ты осмелился испортить сок сладкого винограда! Столько вина зря пропало! Оно никогда уже не порадует никого!
У Райвина загорелись глаза.
— О-о-о! — простонал он. — Имей я возможность, я тоже как следует поддал бы паршивцу за порчу целой прорвы вина!
— Маврикс имеет такую возможность, он ему всыплет и за тебя, — прошептал в ответ Джерин.
Тем временем Маврикс отпустил сына, который бессильно плюхнулся наземь, заливаясь слезами. Ситонийский бог повернул свои глаза-пропасти к Лису:
— Что ты там говорил до того, как нас так бестактно прервали?
— Лорд Маврикс, я выражал надежду, что ты передумаешь и поможешь нам справиться с силами Элабонской империи, — ответил, почтительно кланяясь, Джерин.
— Нет, — сказал Маврикс.
Затем повторил втрое громче:
— НЕТ. НЕТ. НЕТ! Теперь до тебя дошло?
— Но почему нет, владыка? — поинтересовался обиженно Райвин.
— Почему?! — взвизгнул Маврикс.
Да, заводился он моментально, и Джерин втайне порадовался, что именно Райвин по своей бесшабашности сунулся к нему с этим вопросом. В конце концов, Райвин сам затеял всю эту кутерьму, вот пусть теперь и проверяет, так ли уж горяча у Маврикса рука и скор ли он на расправу, если ему не хватило примера с Фердулфом. Маврикс между тем подбоченился и противным пронзительным голосом прокричал: