— Будь я проклят, если у тебя не достаточно воинов, чтобы вести сразу две войны, — сказал Джерин.
— Если бы твой сосед-трокмэ предпочел забыть, что он твой вассал, ты бы не привел столько людей в поместье Бэлсера.
Араджис говорил с такой уверенностью, будто заявлял, что Мэт движется по небу медленнее Тайваз.
Поскольку он был прав, Джерин поспешил сменить тему разговора:
— Кто командует войском, которое ты выставил против империи?
— Мой старший сын Эранаст вместе с Мэрланзом Сырое Мясо, который должен поддержать его, если он дрогнет, — ответил Араджис. — Эранаст еще никогда не возглавлял такую большую армию. Если у него получится — замечательно. Если же нет, то в мои намерения не входит позволить ему загубить мое королевство.
— Это разумно, — согласился Джерин, хотя сомневался, что Эранасту нравится, что Мэрланз Сырое Мясо все время за ним присматривает. Тут ему в голову пришло еще кое-что. — В первый раз, когда ты отправил Мэрланза на переговоры со мной, с ним, как я помню, был воин постарше. Видимо, тоже для того, чтобы наставить его на верный путь, если он с него собьется.
— А с тобой здесь твой сын, — сказал Араджис, кивая на Дагрефа. — Который однажды поведет за собой собственную армию. Пока же он еще учится.
Джерин кивнул, однако остался при мнении, что это совершенно разные вещи. Дагрефу явно не хватало опыта, чтобы сейчас возглавить войско. Со временем он, естественно, его наберется. Араджис же, видимо, взял за правило приставлять опытного человека к тому, кто только начинал что-то осваивать. Идея, кажется, не из самых плохих, подумалось ему вдруг.
В тот вечер, когда неуклонно растущее войско принялось разбивать лагерь, вдали что-то загромыхало. Какая-то колесница неслась по Элабонскому тракту. Колеса ее, подскакивая на булыжнике, дребезжали, а возница нахлестывал лошадей, пытаясь заставить их наддать еще хоть чуть-чуть.
Как только колесница остановилась, из нее выпрыгнул какой-то малый.
— Лорд король, — произнес он, тяжело дыша, и на мгновение смолк, чтобы перевести дыхание.
Его пошатывало. Твердая почва кажется зыбкой только тому, кто проделал неблизкий путь, причем на мчащейся во весь опор колеснице. Джерин подошел ближе, чтобы послушать, какие новости принес этот человек. Араджис нахмурился при его приближении, но ничего не сказал. Гонец вновь заговорил:
— Лорд король… э-э… лорды короли, за мной едет один из имперских чинов. Вы встретите его на дороге завтра, не сомневаюсь, но я могу сообщить, что он намерен сказать.
— Хорошо, — отрывисто произнес Араджис. — Говори, Сэндифер.
Он взглянул на Лиса и слегка пожал плечами, признавая, что дело касается их обоих.
Сэндифер кашлянул.
— Лорды короли, он предложит вам в десять дней распустить свое войско, иначе будет война… «война многотомная»… так он сказал. Я сам слышал, что бы это ни значило.
— Это значит, что он выражается как южанин, — пояснил Джерин. — Они любят время от времени ввернуть где ни попадя модное словцо, не слишком заботясь о правильности его употребления.
— Я все слышу, — крикнул Райвин.
— Если они хотят получить много «томов» сражений, — сказал Араджис, не обращая внимания на Райвина (как, впрочем, и Джерин), — мы дадим им столько, что библиотека Лиса наполнится под завязку.
Такой подход к слову «многотомный» был тоже неверным, но Джерину вовсе не улыбалось наводить литературный глянец на высказывания своего собрата по титулу.
— Если дело дойдет до войны… нет, когда дело дойдет до войны, — спросил он, — ты что, собираешься со своими вассалами засесть в крепостях и ждать, пока империя не выкурит вас оттуда поочередно?
— Только если придется, — тут же ответил Араджис. — Если бы я сражался с империей в одиночку, то, наверное, так бы и поступил, поскольку имперские войска гораздо сильнее моих. Но они разорили бы у меня все и вся, поэтому, даже если бы мне удалось прогнать их, это могло повлечь за собой проигрыш тебе в следующем году. Ведь ты знаешь, что мои земли, словно щит, прикрывают твои.
— Это твоя пеня за то, что ты обитаешь южнее.
Джерин почесал в затылке.
Араджис, оказывается, способен понять, что если Элабонская империя и не разгромит его, то ослабит его силы настолько, что ему будет очень нелегко противостоять Лису. О, он не глуп, совсем не глуп. Однако ему никогда не придет в голову, что сам он все эти годы неуклонно подводил свои земли как раз к тому состоянию, в какое Элабонская империя может их ввергнуть всего лишь за один военный сезон. Что в глаза не бросается, того он и не видит.