— Вопрос и впрямь интересный, — произнес Джерин почти с той же легкостью, какую и надеялся выказать. — Что ж, тут и думать нечего: ты.
— Нечего думать?
Лучник смотрел на него во все глаза. Он уже приготовился к долгому спору.
Но Джерин повторил:
— Конечно, нечего. Во-первых, это твоя земля. Ты, в отличие от меня, хорошо знаешь здешнюю местность. Во-вторых, тебе понятно, надеюсь, что я уведу своих людей с поля боя, если ты попытаешься безосновательно их подставить. Этого должно быть достаточно, чтобы ты действовал по возможности честно.
Араджис взвесил его слова, затем кивнул, как всегда стремительно приняв решение:
— Отлично. Да будет так. Если бы ты захотел взять командование в свои руки, я бы уступил, но докучал бы тебе больше, чем ты, судя по твоим словам, собираешься докучать мне.
— Эта мысль и мне приходила на ум, — Джерин улыбнулся. — К тому же мне не хотелось без конца с тобой препираться. Жизнь и так слишком коротка. Ты прекрасный полководец, я это знаю. Сомневаюсь, что наша армия добилась бы больших успехов, если бы я стал отдавать приказания вместо тебя.
— Почему у меня такое ощущение, будто ты одержал победу, хотя на самом деле ты мне уступил? — с подозрением спросил Араджис.
— Иногда без второго нет первого, — ответил ему Джерин.
Лучник помотал головой, как человек, отгоняющий от себя невидимую, но назойливую мошкару. Победу в его понимании могли единственно обеспечить только прямая атака и натиск. Выходишь на поле брани и разбиваешь противника. Джерин кивнул про себя. Если повезет, таких побед будет немало. Во всяком случае, на это можно надеяться, подумал он.
Все больше людей Араджиса вливалось в ряды объединенного войска по мере того, как оно катило на юг по горячим следам имперского посла и его свиты. По предложению Джерина, на которое Араджис с кислым видом согласился, вновь прибывшие воины двигались во главе марша.
— Таким образом, — вкрадчиво пояснил Джерин, — если у империи в твоих владениях есть шпионы, им будет сложнее заметить моих верховых.
— Если у элабонцев есть в моих землях шпионы, я их всех распну на крестах.
Араджис говорил абсолютно серьезно.
Правда, преступников было принято распинать в основном за Хай Керс, а в северных землях с ними, как правило, расправлялись при помощи топора деревенского старосты. Однако Джерин не удивился бы, если бы для казни имперских агентов Араджис не поленился воздвигнуть кресты.
Мэрланз Сырое Мясо выслал к Араджису с Джерином человека на колеснице, чтобы сообщить им, что имперский посол проследовал мимо его войска.
— А еще, — добавил гонец, — Мэрланз просил передать, что всадник, которого вы отправили, чтобы предупредить его о возвращении Эфилнета к своим, намного опередил проклятого южанина, двигаясь напрямик по бездорожью, что для колесниц невозможно. Для скороходов возможно, но ни один скороход обогнать повозку не смог бы.
— Разве это не здорово? — просиял Джерин.
— Разве это не великолепно? Разве это не чуду подобно? — вторил ему Райвин Лис.
— О, замолчите, — велел им Араджис Лучник.
Джерин и Райвин расхохотались, но свирепое выражение лица Лучника погасило их смех. Вполне вероятно, что Райвин и не перестал бы смеяться, но Джерину удалось наступить ему на ногу. Он хотел, чтобы Араджис злился на Элабонскую империю, а не на своих союзников.
Одно дело заставить Райвина унять смех, но заставить его замолчать — совсем иное. Хитро поблескивая глазами, Райвин нарочито смиренно обратился к Араджису:
— Теперь вы видите, лорд король, что разумное использование верховых и впрямь способно обескуражить врага, когда он этого совершенно не ожидает.
— Я вижу человека, который слишком много болтает, вот что я вижу, — гаркнул на него Араджис, сотворив маленькое чудо: Райвин умолк.
Араджис продолжал хмуриться. Похоже, его удручал не столько Райвин, сколько весь окружающий мир.
— Мы скоро съедим все запасы на этой земле, черт ее побери.
— Могло быть и хуже, — весело отозвался Джерин.
— Да? И каким же это образом? — Теперь все недовольство Лучника обратилось на Лиса.
Тот ответил:
— Очень просто. Твои запасы могли поглощать не мы, а имперские солдаты. А еще они могли бы сжечь окрестности, чтобы никто не смог здесь кормиться.
Араджис обдумал его слова и удивленно выдохнул:
— Ха, а ты прав! Могло быть и хуже, — сердито проворчал он. — Однако ситуацию это не улучшает.