Дагреф кивнул.
— Йо, верно, — признался он не столько отцу, сколько себе самому. — Надеюсь, однако, что ничего плохого не произойдет.
— Ладно, сынок. Я тоже на это надеюсь, — сказал Джерин. — Хочу тебе напомнить, что наши капитаны получили свои звания вовсе не за простодушие и доверчивость, или, другими словами, не за готовность, ни о чем не задумываясь, следовать за врагом.
— Йо, это тоже правда, — сказал Дагреф. — Конечно, если бы все капитаны были такими умными, как ты считаешь, ни одна вражеская ловушка не сработала бы, а мы знаем, что это не так.
Вэн громогласно расхохотался:
— Тут он тебя поймал, Лис. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда кто-то сумеет найти изъян в твоих логических рассуждениях, но твоему отпрыску это время от времени удается.
— Ты прав, — ответил Джерин и более ничего не прибавил.
Очевидно, Вэн в отличие от Дагрефа еще не сообразил, что его дочери сейчас может грозить нешуточная опасность. Получается, решил Лис, что в логических выкладках Дагреф обходит и чужеземца. Будучи в возрасте Дагрефа, он не преминул бы об этом сказать. Но, пребывая в своем возрасте, Лис предпочел промолчать. Пусть не все, что приносит старость, приятно, но благоразумие, ей свойственное, никогда не бывает излишним.
Вскоре всадники и колесницы вернулись, не угодив ни в какую засаду. Кроме того, Маевы среди них не было. Дагрефу хватило выдержки скрыть свою радость. Прошло совсем немного времени, и управляемая им колесница задребезжала по Элабонскому тракту на юг. Тут Вэн издал несколько удивленных возгласов.
— Что с тобой такое? — спросил Джерин.
— Что? Ничего. Неважно.
Вэн помотал головой и насупился, давая понять, что отвечать не намерен.
Лис решил его более не тревожить. Видимо, в голову чужеземцу только-только пришли те мысли, что взволновали Дагрефа много раньше, и ему они понравились не больше, чем тому.
Когда войско под вечер разбило лагерь, Нотос, Эллеб и Тайваз уже были в небе. Бледная Нотос представляла собой тонкий серпик, чуть потолще выглядел приближающийся к первой четверти полумесяц быстрой Тайваз, а румяная Эллеб уже два дня как перешагнула фазу своего полнолуния. Райвин сказал:
— Думаю, завтра или послезавтра нам навяжут бой. Ибо при дальнейших оттяжках мы загоним их в Кэссет.
— Наверное, ты прав, — сказал Джерин. Он подавил один зевок, но второму дал волю. — Сегодня, однако, они уже на нас не нападут. Призраки, блуждающие в ночи, представляют для них большую опасность, чем мы.
— Истинно так, лорд король, — ответил Райвин. Он тоже зевнул. — Мне надо бы покрепче уснуть, во-первых, чтобы наутро задать имперским хорошую взбучку, а во-вторых, чтобы напрочь забыть о том, что и сам я когда-то являлся южанином.
— Йо, о таком лучше не вспоминать, — подтвердил Джерин. — Я лично собираюсь забыть вообще обо всем, кроме обустройства своего спального места.
Наступило утро. Яркое, ясное. И оно наступило без Ленджиела. Оба его стража спали и не просыпались, несмотря на многочисленные попытки их растолкать.
— Видимо, это какое-то зелье, — сердито проворчал Джерин, столь же сердито глядя на распростертые тела солдат. — Может, оно было спрятано у него где-то в одежде, а может, он нашел какую-нибудь траву, когда ходил в кустики. Так или иначе… — Возвысив голос, он крикнул: — Фердулф!
— Ну, что еще? — спросил полубог, покачиваясь в воздухе на некотором расстоянии от него.
— Волшебник сбежал, — отрезал Лис.
— Я ничего об этом не знаю, — сказал Фердулф и тоже посмотрел на лежащих в недвижности стражей. — Это не волшебство. А я должен был следить именно за этим. Ты велел мне следить только за этим, если ты помнишь.
Джерин гневно выдохнул через нос.
— Мне наплевать, даже если этот сукин сын усыпил их чтением плохих стихов. Я не хотел, чтобы он сбежал.
— Ты этого не говорил, — ответил Фердулф с немалой долей апломба. — Я не могу следить за всем сразу, знаешь ли. Я обладаю всего лишь сверхчеловеческими способностями.
Теоретически Джерину понравилось это высказывание. Но у него совершенно не было времени на отвлеченные споры.
— Поскольку ты его упустил…
— Ничего подобного, — возразил Фердулф.
— Ты должен был удержать его здесь, — настаивал Джерин.
— Я должен был смотреть за тем, чтобы он не ускользнул с помощью магии, — сказал полубог. — За этим я и смотрел, и он исчез не по волшебству. А если пара безмозглых смертных упустила его, то это едва ли моя забота, не так ли?
Он сложил свои ручонки на пухлой груди, подлетел чуть ли не к самому носу Лиса и повис там, всем своим видом так и напрашиваясь на оплеуху. Внутренне сожалея, Джерин удержал себя от столь опрометчивого поступка и, сохраняя невозмутимость, сказал: