— Здравствуйте, лорд король, — поприветствовал один из них Лиса. — Что привело вас сюда?
— Неприятности, — Джерин потряс рукой возле носа. — Разве вы еще не поняли, что кто-то пробрался мимо вас к бурдюкам? Разве вы не чуете аромат сладкого винограда?
При известии, что их провели, караульные разразились гневными восклицаниями и взялись за мечи, хотя до этого благодушествовали, предаваясь мечтаниям.
— Гореть этому имперскому колдуну в самом жарком из пяти чистилищ! — вскричал приветствовавший Джерина малый. — Наверное, его заклинания затуманили наши мозги.
— Там не Ленджиел. — Джерин нахмурился. — Но если учесть все обстоятельства, то я предпочел бы, чтобы это был он.
Фердулф поднял голову от бурдюка.
— Черт! — произнес он, сердито глядя на Лиса. — Почему мои чары не действуют на тебя?
— Сложно влиять на того, кто знает, к чему он стремится, — ответил Джерин. — А ты знаешь, к чему ты стремишься, наливаясь вином?
— К встрече с отцом, — сказал Фердулф.
— Я думал, мы пришли к соглашению, что это не самая лучшая мысль, — укорил Джерин.
— Да, пришли, — ответил Фердулф таким твердым голосом, будто он и не прикладывался к вину. — А потом я не согласился с тобой и решил поступить по-другому. Не так, как мы договаривались.
— Ты должен был известить об этом меня, — сказал ему Джерин. — Это было наше общее соглашение. Тебе не следовало его нарушать.
Фердулф пожал плечами:
— Чтобы заключить соглашение, необходимы двое, а вот чтобы его расторгнуть, достаточно одного. Ты бы попытался отговорить меня…
— Можешь в этом не сомневаться, — заверил Джерин.
Маврикс был последним человеком, в смысле богом, с которым он бы хотел повидаться. Ибо ни Джерин и ни тот же Фердулф не могли даже представить, что тот в этом случае выкинет. Как, скорее всего, и сам Маврикс.
— А я не хотел, чтобы меня отговаривали, — продолжал Фердулф, — Чем больше я размышлял, тем увереннее становился. Поэтому… — Он поднес пивную кружку к губам. Его горло задвигалось. — Очень вкусно. — Малыш хлебал грубое вино, наверняка предназначенное для низших армейских чинов, которое и пить-то не стоило, но был далек от объективности. — Мой отец, безусловно, производит нечто получше вашего старого скучного эля.
— Меня эль вполне устраивает, — честно ответил Джерин, — хотя я не стану отрицать, что вино тоже вкусное. Я его выпил немало и всегда получал удовольствие.
Ему не хотелось сердить Маврикса; вдруг, к несчастью, тот слышит их и вздумает здесь появиться. Но он добился только того, что рассердился Фердулф.
— Перевертыш! — Маленький полубог фыркнул и снова выпил. — И то ему хорошо, и это неплохо, ха! У тебя не так много времени, смертный. Ты должен определиться раз и навсегда, а не склоняться то к одному, то к другому.
Джерин покачал головой:
— Во мне есть всего понемногу. Если я откажусь от чего-то, то что-нибудь упущу.
Фердулф в недоумении уставился на него.
Глаза полубога поймали отблески света костров и вспыхнули, как у кошки.
— Ты отвечаешь не так, как должен бы, — пожаловался он. — И думаешь не так, как должен бы. Насколько я понимаю, мой отец поместил меня именно туда, где я оказался, лишь затем, чтобы ты мучил меня.
— Сомневаюсь.
Джерин всегда считал, что Маврикс обременил Фулду Фердулфом лишь затем, чтобы тот мучил его. Но раз уж Фердулф сам не пришел к этому заключению, то Джерин и вовсе не собирался его к нему подводить. Жизнь с полубогом и без того была чересчур занимательной.
Что до Фердулфа, то он уже и думать забыл о своих отношениях с Лисом.
— Я хочу видеть своего отца! — крикнул он.
Так громко, что вполне мог переполошить весь лагерь, но почему-то его услышали лишь Джерин и стражники, приставленные к вину.
— Я хочу видеть своего отца!
И он присосался к горлышку бурдюка, почти не уступавшего ему в размерах.
Джерина охватила тревога.
— Остановись, — настоятельно потребовал он. — Ну же, Фердулф, отдай мне бурдюк.
— Я хочу видеть своего отца! — снова вскричал Фердулф.
Пространство вокруг бурдюков с вином внезапно расширилось.
— Сын мой, я здесь, — произнес Маврикс.
VII
— Отец! — радостно воскликнул Фердулф.
Джерин, запинаясь, щегольнул своим ситонийским:
— Приветствую тебя, владыка сладкого винограда.
Он низко поклонился, глядя исподлобья на ситонийского бога вина и плодородия.
Маврикс, как обычно, был облачен в мягкую шкуру молодого оленя. Венок из виноградных листьев не давал его длинным темным волосам падать на лоб. Глаза Фердулфа засверкали, ибо Маврикс в своем пышном одеянии весь сиял. Единственным темным пятном в его облике были глаза — два бездонных черных колодца на женственно-красивом лице.