- Извини, Ковбой, но мне будет очень грустно если ты умрешь от холода, - говорю я, продолжая тащить его внутрь. Силы начинают покидать меня и каждое новое движение дается в десятки раз труднее чем предыдущее. Я не замечаю стоящий рядом стул, запинаюсь об него и валюсь назад, а мой новый знакомый со всей дури налетает затылком на цветочную вазу с кустовыми розами. Сначала я цепенею, а затем… начинаю хохотать. Жаль Харпи нет рядом, он бы по достоинству оценил мои ночные приключения. В следующий раз, когда он назовет меня скучной мне будет чем ему ответить.
- Надеюсь, завтра ты не вспомнишь об этом.
Мне все – таки удается затащить парня в комнату для отдыха. Я обессиленно падаю на диван и смотрю на развалившееся на полу тело. Идеальное отлично слаженное тело.
Нужно сделать так, чтобы он убрался отсюда раньше, чем здесь появится Джин, иначе мне придется искать новую работу
Я кладу ему под голову подушку и укрываю одеялом. Выключаю свет и прикрыв за собой дверь возвращаюсь к своему первоначальному плану. Есть я уже не хочу, а вот банановый латте сейчас будет очень кстати. Оказывается, продавать цветы иногда бывает очень захватывающе.
Глава 6
Глава 6
Алистер
Первое, что я вижу, когда открываю глаза – это цветы. Бесчисленное количество пестрых цветов, которыми усеяно все помещение.
Мать вашу, я что умер?
Это мои похороны?
В затылке болезненно пульсирует, а воспоминания яркими вспышками взрываются в моем затуманенном разуме, напоминая о вчерашнем ужасном вечере.
Поверить не могу, что Кори сказала «нет». Более униженным и оскорбленным я не чувствовал себя никогда. Она растоптала меня. Все те три года, что мы провели вместе оказались для нее просто веселым времяпрепровождением и Кори с самого начала не планировала ничего серьезного.
Так, что да. Это похороны. Похороны моего растоптанного мужского эго и разбитого сердца, осколки которого остались на полу в гостиной моего дома.
Вот я придурок!
Но еще большим идиотом я себя чувствую, проснувшись с глубоким похмельем на диване в цветочной лавке. Не знаю, как так получилось, но ноги сами привели меня в это место.
Я осторожно поднимаю свое тело, одеяло соскальзывает вниз, и я понимаю, что на мне нет футболки. Но штаны и боксеры на месте, что не может не радовать.
- Скажу сразу деньги мы не возвращаем, - произносит женский голос, и я поворачиваю голову на источник шума. Кажется, делаю я это слишком резко, потому что к горлу моментально подкатывает тошнота, но я старательно проглатываю противный сгусток унижения и боли.
В кресле напротив сидит девушка, которая вчера продала мне тот идиотский букет. Кажется, вчера я даже помнил ее имя.
- Что?
- Ну…если ты хотел вернуть букет…
- Плевать я хотел на этот чертов букет, - перебиваю я, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в затылке. Клянусь, обычно я веду себя более дружелюбно, все – таки бабушка с дедушкой хорошо меня воспитали, но сейчас я прямо скажем далек от совершенства.
- Неужели тебя отвергли, Ковбой? – язвительно спрашивает девушка.
Похоже, в этой комнате ни я один далек от совершенства.
- Между прочим ты была уверена, что она согласится, - бурчу я, вспоминая наш обмен любезностями вчера вечером.
- Иногда я несу всякие глупости, - произносит девушка, - Советую в следующий раз быть избирательнее.
Следующий раз?!
Господи помилуй!
После вчерашнего вечера я дам обет безбрачия и больше никогда в жизни не переступлю эту черту.
У меня никогда не было нормальной семьи. Моя мама забеременела от какого – то долбанного куска дерьма, от которого я унаследовал лишь крошечную родинку под правым глазом. Он бросил ее едва узнав о беременности и с тех пор не давал о себе знать.
Мама привезла меня в дом своих родителей – Хлои и Александра Линмор. Они владели небольшой пекарней, которая обеспечивала хлебом весь город. Каждый четверг они бесплатно развозили хлеб в единственный в городе приют и католическую церковь.
Бабушка с дедушкой были очень религиозны и тот факт, что их дочь забеременела от никчемного авантюриста оказался для них грехом смертельным и непростительным. Но отказаться от незаконно рожденного внука было еще страшнее, поэтому они смиренно приняли нового члена своей семьи, как Божье благословение. Выделили маме и мне комнату, перекрасили стены в нежно-голубой цвет и купили колыбель.