И сейчас, в этом полумрачном кабинете, он ощущал бессмысленность и даже тяжесть работы, потому что попросту не видел то, что создавал.
Лис предпочел светлое помещение с неблагоприятными звуками. И его сразу же загрузили работой.
Нужно было красиво переписать документ. Каллиграф, вздрагивая от резких звуков с улицы, пытался сосредоточиться на внутренней музыке. Но его внимание все равно было направлено на шум. Как же быть? Деллисон осторожно вывел первое предложение. Красиво, аккуратно, но... с опечаткой.
"И как же я на собеседовании сумел сконцентрироваться?" – недоумевал лис. Он заново переписал фразу на новом свитке. Получилось. Но следующая ошибка испортила абзац. На очередном свитке он дописывал последнее предложение второго абзаца. Вдруг кто-то ударил в колокол. У каллиграфа дрогнула лапа, перечеркнув аккуратный текст.
Когда на краю стола накопилась кипа испорченных свитков, лис начал нервничать. "Почему у меня ничего не выходит?". Лишь с одиннадцатой попытки ему удалось переписать документ без ошибок.
– Как вы живете с таким шумом? – спросил Деллисон у предводителя.
– Не знаю, – мотнул тот головой, – наверное, у тебя уши слишком э... восприимчивы. Скоро привыкнешь.
Рабочая неделя прошла мучительно. Каллиграф с трудом засыпал лишь под утро. Сосредоточиться на работе ему удавалось лишь под вечер. Его большие уши и правда были отличительно восприимчивы. У дядюшки с тетушкой они поменьше. Может, поэтому они хорошо себя чувствуют в городе?
– Надо что-то предпринимать – думал лис.
В выходной день Деллисон отправился на большую городскую ярмарку. Там продавали как обычные вещи, так и магические предметы. Лис надеялся найти продавца каких-нибудь волшебных противозвуковых куполов, о которых он когда-то мимолетно слышал.
Нескончаемая болтовня между сотнями покупателей и продавцов, шуршание фольги, чей-то визгливый смех утомили каллиграфа в первые пять минут. Адская смесь звуков выпивала из него энергию – жадно, почти до дна. Лису стало казаться, что он находится в шумовом тумане. Он с трудом пробивался сквозь толпу. Ящеры, рыси, лисы, люди издавали свои звуки. Хлопали, топали, шикали, смеялись, плакали, кричали, возмущались, уговаривали.
Невидимая воронка многоголосицы завихрилась вокруг Деллисона все быстрее и быстрее. В глазах помутилось, воздух перестал поступать в легкие. И каллиграф растянулся на тротуаре.
– Э, молодой рыжий, ты чего? Услышал лис. Он с трудом почти не сознавая этого приподнял веки. На него глядела огромная пасть с острыми клыками. Это подействовало на Деллисона, как нашатырный спирт.
– Я... я в порядке, – промолвил он, пытаясь подняться на локтях, – Тут очень шумно.
– Может, к целителю доставить? – спросила пасть. Тут она, наконец, закрылась. И лис увидел перед собой ящера.
– Домммой можно? – пробормотал Деллисон.
– А где твой дом?
– Через две улицы.
– Садись! – махнул крылом добродушный ящер. И быстро доставил лиса до дома.
– Может, мне можно было бы как-нибудь работать из дома? – вслух подумал
каллиграф.
– Как? – развел руками предводитель, – так не получится. К тому же, я тебя не буду видеть. А мне приятно, когда я вижу столь старательных работников – умельцев, преданных своему делу. Тебе нравится наше предприятие?
– Конечно, но шум... убивает меня. Как же мне сейчас хочется к себе домой, на восток. Сидеть в беседке, среди яблонь и груш. Наслаждаться тихим шуршанием листвы. И писать для этого предприятия оттуда. Знаешь, мой знакомый владеет претворческим даром, который достался ему по наследству. Куда бы он не запустил предмет, тот долетит до нужного места. Может быть, он сможет сюда отправлять мои свитки.
– Но как же тогда я буду диктовать тебе? – возразил рысь.
– Может, тебе стоит побывать в наших краях. Вдруг понравится и ты решишь... – лис не закончил. Предводитель не сдержал смех.
– Ох, наивный, – произнес он и рассмеялся, – Мне жаль, но я ничего не могу поделать. Претворение очень затратно. Скажу лишь, что мне бы очень хотелось, чтобы ты решил свою проблему и продолжал у нас работать.