– Деллисон, да у тебя жар, – воскликнула тетушка, – срочно ложись обратно. Сегодня ты на работу не пойдешь.
– Но...
– Я сейчас схожу за целителем, – вставил дядюшка, – а потом к твоему начальнику, чтобы все объяснить.
В ушах стоял страшный гул.
– Мне громко, закрой окно, – промямлил каллиграф.
– А как же свежий воздух? – удивилась тетушка. Но прикрыла створку.
– Надо было тебе на ярмарке посмотреть специальные пробки для ушей. Посмотрим, что скажет целитель.
– Где целитель? – встретила мужа тетушка.
– Он сейчас занят, – объяснил дядюшка, – но с минуты на минуту освободится и будет у нас.
– Работать..., – простонал лис.
– Деллисон, не волнуйся, – поспешил дядюшка успокоить своего племянника, – твой начальник пожелал тебе скорейшего выздоровления. Он даже обещал тебе льготы... Говорит, что ему всегда не хватало такого старательного работника.
Каллиграф сморщился от громкого стука в дверь.
– Скорее, скорее. Вот он наш племянник, – захлопотала тетушка.
В комнату вошел человек со смуглой кожей и черными волосами.
Он поводил ладонями над головой больного.
– Температура высокая, – пояснил он приятным тихим голосом, – сейчас будем выяснять причины.
Целитель принялся расспрашивать дядюшку с тетушкой о том, чем Деллисон занимался, что его беспокоило.
Ему потребовалось не больше минуты, чтобы узнать о боязни шума.
– Так вот поэтому и ослаб организм, – заключил человек, – Таковы последствия бессонницы. Заварите ромашку и простуда с бессонницей пройдут.
– А как же быть со звуками?
– Что я могу посоветовать? – целитель задумался, – только привыкать.
Пусть отдохнет хотя бы два денька…
Человек покинул лисий дом. Дядюшка отправился в аптеку за ромашкой. А затем томительно прошли два дня. Но ничего не поменялось. Деллисон по-прежнему морщился при громких звуках. Даже звон посуды раздражал, когда тетушка ее мыла.
– Неужели у тебя на родине было тише? – вздыхала тетушка, – А как твоя мама мыла посуду?
– Она спускалась к реке.
– Ужас какой…
На третий день кончилась ромашка и каллиграф пошел на работу. На улице стояла жара. Окна не прикроешь. Лис не выдержал и расположился в кабинете в северной стороне здания. Пусть там темнее, зато тихо.
Работал Деллисон до заката солнца. Сосредоточиться ему удалось. Но он почувствовал опустошение. Буквы ложились ровно, но при этом не приносили ему ни капли удовольствия. Он не слышал в них музыкальные переливы и очень встревожился по этому поводу. Неужели он начал разлюбливать свое дело?
В тихом кабинете он отвык от шума. И выйдя на улицу, каллиграф побежал. Побежал так, будто попал под страшный ливень. Рядом грохотала какая-то длинная повозка с товаром, которую лис никак не мог обогнать. На всю улицу спорили какие-то животные с режущим высоким голоском и давящим низким басом. Это мышь в чем-то обвиняла слона.
Дома Деллисон чуть не упал от изнеможения. Он отужинал вместе с дядюшкой и тетушкой. Их столовые приборы были деревянными, чтобы было меньше звона. Каллиграф лег на спину. "Шума нет, шума нет, шума нет" – внушал он себе. В таком состоянии он пытался уснуть, но тщетно. Уставшие глаза не закрывались, шум не давал покоя. В полночь лис закрыл окно. Почти уснул. И только начали сплетаться сновидения, как Деллисон проснулся в поту от духоты. Он встал, распахнул створки окна, выпил целый кувшин холодной воды. Это его взбодрило. И снова неприятные звуки с улицы не давали уснуть. В парке неподалеку праздновали ящеры. В соседском доме ведьмы проводили обряд.
"Почему они шумят? – не унимался лис, – Сейчас ведь все должны спать".
В два часа ночи он захлопнул створки так, что задрожали стекла. В три часа ночи они распахнулись. В четыре часа каллиграф снова закрыл окно. В пять утра комнату вновь заполнила свежесть и звуки. Стало тише. Видимо ящеры легли спать.
– А сейчас я буду шуметь, – закричал лис в окно, – вам будет приятно? Чтобы больше я вас не слышал!
Оказалось, что кричал он это в коротком сне.
Утром каллиграф не смог разлепить глаза. Лишь, как в тумане, он слышал над собой голоса.
– Мы уже заварили ромашку, – с волнением произнесла тетушка, – ему что теперь всю жизнь ее пить?
– Почему он не может привыкнуть к звукам? – спросил хмурый дядюшка.
– Вот это мы и будем решать, – спокойно ответил целитель.
Деллисон открыл глаза и приподнял голову. Человек принялся задавать ему вопросы. Лис отвечал с трудом. Язык его не слушался. Целитель расспросил о том, как лис жил раньше. Когда боязнь громких звуков началась. Выяснил, что шум не дает каллиграфу спать и работать. А еще Деллисон поделился с ним свежими размышлениями. Он рассказал про тот вчерашний день, когда он работал в тихом полумрачном кабинете. Про то, что он вдруг понял, что отсутствие звуков опустошает его душу и навевает бессмысленность того, чем он занимается.