К счастью, лис знал, как выглядят жители северных окраин страны. Их темно-зеленые мантии любили обсуждать, поскольку в Рубинии было принято носить всё красное или близкое к этому цвету. И заметить колдунов сверху не должно было представлять трудности.
Но на глаза лиса, куда бы он не поворачивался, не попадалось ни одного зеленого пятна. Он внимательно оглядел каждый край площади, каждый балкон, каждый кусочек улицы и переулка, которые подобно рекам, впадали в площадь.
– Их нет? – переспросил ящер.
Деллисону не хотелось отвечать. Лапы его задрожали. Нос защипало от досады.
– Может, мы еще сможем догнать их? – Промолвил он вслух, – Ой, ну не мы, а… то есть я сам. Хотя уже прошло столько времени… не догоню, наверное…
– А может, и не нужно? – ответил ящер, – мне почему-то кажется, что ты уже привык к нашим звукам. Сейчас же тебе не дурно?
– Так, сейчас играет прекрасная музыка, – возразил каллиграф.
– Ах да, – ответил ящер и поглядел на выступающих. Он почти что замер в полете. То, что было на сцене вмиг заворожило его.
А лис в этот момент подумал:
“Неужели решения нет? Неужели я смогу так взять и бросить дело, в котором живу я настоящий? Я же недавно уже почти смог… А вдруг это вовсе и не мое дело, а так… надуманное?”
Тут его взгляд тоже скользнул на сцену, да так и прилип к ней. Там под медленную музыку исполняли танец пара фламинго. Они грациозно перекидывались с ноги на ногу, взмахивали крыльми, изгибали шеи, подпрыгивали, совершали плавные кувырки. Взгляд оторвать было невозможно. А позади них кружила дюжина других фламинго с розовыми ленточками в клювах. Эти ленточки извивались на ветру и казалось будто бы они отображают собою музыку. Нет, Деллисон увидел в них письмена.
В застывших глазах лиса отразились изгибы, завитки, петельки – те самые элементы, из которых складывалась музыка его души.
Деллисон жадно внимал то, что сейчас видел и слышал. Ему неистово захотелось поводить лапой по воздуху и что-нибудь написать. От нахлынувших чувств в его глазах все размылось. Горечь и радость накрыли его одновременно.
“Это точно мое” – подумал лис с таким упоением, будто его уже вот-вот должны были казнить, но в последний момент позволили жить.
Он вдруг ощутил такое расслабление, какое не являлось к нему с тех пор, как он попал в этот город.
Тут сквозь слезы он увидел, как одно розовое пятнышко стало увеличиваться. Он поспешно поморгал глазами – оказалось, что навстречу ящеру летел фламинго.
– Деллисон? – крикнул он. А музыканты как раз закончили играть композицию.
– Да, – отозвался каллиграф и наморщил лоб.
– Тот самый, который нуждается в звуковом куполе?
– Ага, но эээ…как?
– Мой друг был рядом, когда твой родственник пытался поговорить с северянами. И он передал мне, что лису с большими ушами по имени Деллисон нужен звуковой купол, а я как раз искусник по сферам, переносящим звук из одного места в другое.
Каллиграф чуть не свалился с ящера. Вот так судьба!
Гостиная утонула в тихом восторге, когда фламинго демонстрировал купол.
– И правда, звук другой, – проговорил дядюшка, побывав внутри сферы первым. Каллиграф не решался туда войти, потому что боялся, что это окажется сном.
– Деллисон, – произнесла тетушка, – ну давай же!
Как только Деллисон переступил невидимую границу сферы, его уши наполнились тихим мелодичным журчанием ручья. По телу прошла теплая волна расслабления. Лис сладостно зажмурил глаза, задышал так, будто его окружает благоухающий аромат цветов.
– Я не хочу отсюда выходить, – произнес он.
– Так и не выходи, – подмигнул фламинго, просунув голову в сферу.
– А как я буду слышать предводителя, когда он будет мне диктовать? – спросил каллиграф.
– Сферу можно расширить еще в три раза. Если он не великан, то поместится в нее. Мне сказали, что ты умеешь работать быстро. Так?
– Ага, – настороженно кивнул Деллисон.
– Тогда я приглашаю тебя в свое дело. Мне очень нужны услуги закорючкописцев. Будешь быстрее заканчивать там, где ты работаешь сейчас, а потом бежать ко мне.
– Я с радостью, – скромно улыбнулся лис, – а как мне вознаградить тебя за купол?
– Так, я же как раз и приглашаю тебя помогать мне в моем деле. Ты меня разве не слушал? – обиженно произнес искусник по сферам.
– Так, ну всё. Вы обо всем договорились, – серьезно сказала тетушка, – а теперь пошли обедать.
С тех пор Деллисон спал крепко и вставал полный сил и энергии.
В куполе он слышал сладостные переливы пения соловьев. Они радовали публику в его родном крае, а еще чудесным образом переносились и сюда – в Линсию, к Деллисону. Эти звуки переплетались с музыкой его души и рождали легкость, с которой каллиграф выводил новые петельки и завитки.