– А мою написать даже не пытаешься. Эх ты, а еще друг… – Кот обиженно уставился в окно.
Евгений почувствовал себя неловко.
– Ну… Константин, чего ты дуешься? Я про тебя напишу, просто еще немножко рано.
– В какой главе начнешь про меня писать? – строго поинтересовался кот.
– В тридцать первой! – не задумываясь, ответил Евгений, решив не посвящать друга в нюансы писательского труда.
– Ну и начал бы с тридцать первой! – не унимался Константин, которому понравилось обижаться. – Наверняка в предыдущих тридцати не будет ничего интересного! Их вообще можно сжечь. Все настоящие писатели сжигают свои неинтересные главы!
– Нет, они будут очень интересные, – возразил пингвин. – Вот хочешь, я тебе прочитаю первую главу и ты сам убедишься?
– Читай, – милостиво согласился Константин.
Евгений возбужденно сел на кровати и раскрыл тетрадь. Возможность поделиться с кем-нибудь своим творчеством его окрыляла.
– Глава первая, – начал читать Евгений. – Детство…
Константин слушал очень внимательно и, когда пингвин закончил чтение и вопросительно уставился на друга, сказал:
– Ну, в целом неплохо. Хотя чего-то не хватает.
– Чего? – напрягся Евгений.
– Ммм… Думаю, как сформулировать. Чего-то важного. Ах да! В твоем повествовании не хватает кота!
– Да ну тебя, – разочарованно махнул крылом Евгений. – Я думал, ты серьезно…
– Я очень серьезно! Кстати, а твои родители действительно тебя не узнали?
Пингвин замялся.
– Ну, как тебе сказать…
– Понятно. Врешь на страницах собственной биографии.
– Не вру! Это не вранье, а художественный вымысел!
– А какая разница? – поинтересовался Константин.
– Так это же очевидно! Ложь – это просто… ложь. А художественный вымысел… – Евгений задумался. – Это то, что должно было быть правдой, но почему-то не было.
– Ах, вот оно что! Тогда, может, ты объяснишь, почему твой художественный вымысел позволяет клевету на собственных родителей, а восторги в адрес лучшего друга – нет?
Евгений растерялся. Он попытался что-то промямлить в ответ, но замолчал, когда Константин огорошил его новой идеей:
– Давай впишем меня! Вместе! Я тебе помогу. Значит, смотри, художественный вымысел такой. Юный ты страдаешь от жестокой диктатуры родителей, которые тебя не узнают. Они отнимают у тебя рыбку и запрещают охотиться на планктон. Но тут появляется юный кот, которого занесла в Антарктиду жестокая судьба, от диктатуры которой он страдает. И вот этот кот помогает тебе сбежать за море, где нас захватывают в плен коварные пираты! Мы сначала страдаем от их жестокой диктатуры, а потом бравый кот вызывает пиратскую команду на дуэль и побеждает ее всю! Мы прибываем в Австралию, где знакомимся с Марио и вместе с ним побеждаем тирана-кенгуру, который наслаждается своей диктатурой. Потом враги подсовывают тебе отравленный рыбий жир, ты пьешь его и сходишь с ума. Захватываешь Новую Зеландию, и от твоей жестокой диктатуры страдают сумчатые птицы этой страны. Но бравый кот…
– Константин! Это уже не художественный вымысел, а… я не знаю что! И вообще, это моя автобиография! Понимаешь? Моя!
– Тебе что, жалко? Пусть будет наша автобиография! Я стану твоим соавтором. А то мне не хочется ждать до тридцать первой главы.
– Тридцать пятой.
Константин ахнул.
– Как? Ты же сказал, что тридцать первой!
– А вот и тридцать пятой! Это тебе в наказание за то, что хотел отнять мою автобиографию, переписать мою жизнь, сделать из нее третьесортную дешевку!
– Почему третьесортную? Это была бы первосортная дешевка! Эх ты! Ты мне больше не Несчастный! – Константин лег и демонстративно отвернулся к стене.
– Ну и очень хорошо! Я давно хотел тебе сказать, что ты… что я… – Евгений лег и демонстративно отвернулся к стене.
Явившаяся в скором времени Берта застала соратников в состоянии холодной войны.
– Вы почему еще в кроватях? Пойдемте в город! Мне надо сходить на почту и послать родителям открытку, чтобы они не волновались.
– Здравствуй, Берта, – мрачно подал голос Константин.
– Доброе утро, Берта, – сказал Евгений, не оборачиваясь.
Лисичка несколько раз перевела взгляд с одного друга на другого.
– Вы что, поссорились? Ну ничего себе! Всего на одну ночь оставила вас одних, и на тебе!
Кот и пингвин синхронно повернулись к подруге.
– Ничего мы не поссорились! – заявил Евгений.
– Поссорились, поссорились! – возразил Константин. – А как тут не поссоришься, когда он только про себя пишет?
– В смысле? – удивилась Берта.