Кристин выхватила передачу у Эллен из рук. О, небеса, это была книга! Потрепанная, явно не раз читанная. Слегка стершийся золотой титул гласил: «Дорожный определитель растений северо-запада».
- Принеси новую свечу, - скомандовала Кристин. Будь что будет с этой свадьбой, но сегодня вечером она собралась предаться немыслимому греху – читать при свете свечи про тысячелистник и шалфей, пока ей самой не надоест.
Первая брачная ночь
Стоило волку повернуться к ней спиной, лиса выпрыгнула из убежища и бросилась бежать. Наверное, это было ошибкой: вскоре она услышала, как ее преследует мощный зверь. Там, где она бесшумно пролетала между деревьев, волк обрывал мелкие листья и топтал сухие и сгнившие ветки и куски коры, да и дышал куда тяжелее. И все же неумолимо приближался. Лиса резко сменила курс, не сбавляя скорости добежала до края речного обрыва, метнулась вниз словно живое пламя, но, на самом деле, сразу же резко развернулась и спряталась за стволом ивы. Спустя несколько секунд волк проломил куст малины, вылетел в овраг и с обиженным воем покатился вниз, к воде. «Искупайся теперь», - ехидно подумала Кристин, и осторожно выбралась со склона. Она побежала прочь, без спешки. Ей не было страшно, и у нее уже был новый план, как подразнить могучего хищника.
…
Пусть к дому магистра Варпа занял дюжину дней. Местность медленно изменялась, становясь теплее, наряднее. Ели сменялись кудрявыми лиственными деревьями. Шпили деревенских церквей вытягивались ближе к небу. По вечерам путники обычно останавливались в скромных заведениях, где, впрочем, получали наилучшее обхождение. Дважды они заезжали в гостевые дома небольших городков. Жаль, не было шанса остаться подольше, погулять и посмотреть мир. Что ж, по крайней мере, пока путешествие продолжалось, она могла воображать, что никакая свадьба тут не причем.
Ученик магистра, как и в первый день, делал все, чтобы путешествие было комфортным. В крупных гостиницах Кристин ждала горячая ванна. На столе всегда был огромный выбор блюд. А когда она закончила читать книгу о растениях, слуга, отправленный на городской рынок, принес воспоминания какого-то отчаянного враля о его небывалых приключениях. Гард извинялся за то, что в городке нельзя было найти ничего получше. Кристин думала о том, почему его глаза показались ей сначала черными. Они были карими и теплыми, с золотистыми искрами, и ни у кого она еще не встречала такого внимательного взгляда.
Чем ближе становился пункт назначения, тем печальнее и тревожнее было Кристин. Помрачнел и Гард, и так не самый веселый человек на свете, а Эллен, напротив, приободрилась, явно рассчитывая, что при муже ее хозяйке будет не до вольностей.
В день приезда в тон к настроению Кристин небо затянуло серыми тучами. Дул порывистый ветер. Дождь то окатывал людей, словно залепляя пощечины, то переставал, как будто устыдившись своей истерики. По ухоженной дороге, усаженной темными, шумными каштанами, они подъехали к усадьбе магистра. Дом из желтоватого камня был куда больше усадьбы Хеннингов, и заботились о нем, несомненно, лучше. Высокие застекленные окна, дорожки вылизаны, клумбы в идеальном порядке. Многое снаружи говорило о богатстве, и ничего – о магии. «Ну, а что ты хотела», - мрачно подумала Кристин: «Разгуливающих по двору единорогов?»
Их приезда ждали. Сразу двое лакеев распахнули двери, а когда они вошли, прислуги вокруг оказалась целая армия. Одни уносили багаж, вторые подхватывали шляпы и плащи, третьи представляли всех остальных, четвертые мелькали в дальних залах за своей работой, пока пятые вели их в покои.
Кристин едва успевала вертеть головой. Вот внутри-то дом разве что не лопался, и не кричал: «Смотрите, я – усадьба великого мага!» Все, что можно было декорировать, изрезать, сложить из мозаик, расписать или позолотить, тут было соответствующим образом украшено. Картины, еще больше и ярче той, что доставили Хеннингам, изображали деяния господина мага. К счастью, художники не очень увлекались его лицом, зато единорогов, драконов и полуобнаженных крылатых женщин вокруг его милости было в избытке. Там, где не висели картины, стены занимали рогатые, клыкастые или чешуйчатые головы мертвых животных. Уместились в коридорах и комнатах и напольные вазы, и статуи, и раскидистые цветущие деревья в кадках. Узорчатые плиты пола выглядывали из-под узорчатых же ковров, за тяжелыми портьерами стены были обиты драгоценными тканями… Кристин почувствовала себя очень маленькой и очень бледной, но упрямо подумала, что подобная обстановка – скорее проявление безумия, чем величия – и мысленно одобрила только магические светильники. Они давали яркий и теплый свет, при том не чадили.