На кухне громыхнула посуда, что заставило все-таки встать и пойти туда. На электронных часах встроенных в СВЧ, были цифры «18:25». Мама накладывала себе ужин.
- Доброе утро, сонное создание! – с насмешкой произнесла женщина, не отвлекаясь от своего занятия.
- Ага, – буркнула я, и села за стол на свое место.
- Тебе покушать положить?
- Думаю немного, – есть не хотелось, но за целый день кроме завтрака внутри ничего не было.
Мама заботливо положила мне под нос тарелку с тушеной картошкой с мясом, не обделила и себя.
- Где была? – непринужденно перебила гулкое чавканье мама.
- Вчера на пикнике, а потом у друга, – вспоминая вчерашний день, улыбка расплылась по лицу.
Женщина громко засмеялась: - Что за друг?
- Ну как же! Я рассказывала, что познакомилась после работы в электричке. Его зовут Аркадий, и мы уже вместе несколько недель.
- Ах, ну да! Точно-точно, зеленоглазый красавчик.
Я кивнула головой и продолжила трапезу.
- А как же тот «Волк», Стас, кажется?
- Мам, это уже в прошлом. Я туда больше не вернусь, – грусть заполнила легкие.
- Я думала, что ты сгоряча так решила, что успокоишься, и все придет в норму, – в голосе мамы звучала озадаченность и забота.
- Нет, я решила точно, – выдохнула я, подавляя слезы, скопившиеся в уголках глаз.
- И твое новое домашнее животное давно не приходило, – прозвучал задумчивый голос женщины.
- Да, я решила, что ей так будет спокойней и свободней. Я все равно не буду участвовать в этой вечной войне, значит и защищать меня не надо.
- Смотри сама, – с досадой произнесла мама, встала и налила чая.
Поменяв тему, мы снова развеселились. Я рассказала про пикник, а в ответ услышала, что мама была в гостях у сестры, и что там все хорошо.
После работы я с нетерпением ждала встречи с Аркадием, но ее так и не произошло. Может быть, он чем-то сильно занят, застрял на работе или появились срочные неотложные дела? Но почему тогда не было никакого предупреждения? Я проверила все соц. сети и входящие звонки – тишина, ни словечка. Какая-то странная грусть охватила меня, заставляя нервный поток скручивать живот и отдаваться где-то в мозгу вызывая острую боль в уголках глаз. Легкие начали сжиматься, не давая воздуху проникнуть внутрь, а сердце пронзило тупой болью. Идя по дороге в родном поселке, слезы хлынули наружу, вытягивая с собой на свободу горький стон, словно в час пик в электричке выдавливают из тамбура, на твоей остановке. Хотелось позвонить и узнать, что же все-таки случилось, но гордость заставляла думать: «Он наверно занят, не надо мешать».
Ближе к дому слезы успели высохнуть, стянув щеки и подбородок. Глаза и нос оставались еще цвета спелого помидора.
Ночью спать не получалось. Разные мысли переполняли голову, не давая ей освободиться. Живот по-прежнему скручивало, ослабляя что-то ниже.
Работа стояла в неизменном положении. В голове были мысли ожидающие вечера, и надеющиеся увидеть Аркашу, что бы узнать, чем он был занят. Грусть по-прежнему не оставляла, но приглушилась.
Снова пустая электричка. Нет, тамбур, конечно переполнен, как консервированная банка с килькой, но нет того, кто нужен.
Грусть перерастала в яркую злость и ненависть. Хотелось разбить, все что бьется, и сломать все что ломается. Расталкивая всех ногами и локтями, я выползла на своей остановке. Раздражение отдавалось в конечностях, и разум был затуманен. Забыв всю гордость и знаки приличия, я позвонила Аркаше.
Не отвечает. Как бы не казалось, что больше злости быть не может, но она увеличилась раза в два. Еще звонок – снова тишина, через пять минут история повторилась. Да что же это такое?
Расстроенная и ненавидящее все, что есть в этом мире, я проходила голубые ели. Не пропуская деревянный столб с электропроводами, рука согнулась в кулаке, стремительно полетела, как стрела и раздался резкий, но глухой звук. Вибрация от удара побежала по костям к плечу и распределилась по всему телу. Дрожь затихла, оставляя не слабый намек в правом бедре, только это уже было не остаточная реакция от удара. Звонил телефон, заставляя вибрировать мою ногу.
- Да? – раздраженно прозвучал мой голос.
- Привет, ты мне звонила? – небольшим потрясением отзывалось с того конца.
- Да! Звонила! Куда ты пропал? Второй день тебя не вижу в электричке, и на телефонные звонки не отвечаешь! – злость во мне перемешивалась с огорчением. Эмоции били через край, и голос звучал достаточно громко.
- Извини, – еле слышно с виноватой ноткой произнес Аркадий. - Я все объясню. Подожди, я перезвоню, – пообещал он.