- Давай! - крикнул Толя.
Все дружно смотрели и хихикали над Олегом, только Полина прикрыла глаза рукой и шептала: - дурак, дурак, мне потом тебя лечить!
Накаченные руки Русоволосого юноши подняли ведро и вылили воду на голову хозяина. Раздался громкий крик: – ооох!
Настя сразу принесла большое полотенце, а парни налили испытуемому целый стакан рома.
- Молодец, дружище! Ты настоящий мужик! – произнес Анатолий.
Олег громко посмеялся и на несколько секунд повернулся так, что мне стало видно его с задней стороны. На левой икре красовался красивый волк, движущийся прям на меня и сверкавший своими голубыми глазами. У меня перехватило дыхание. Я вспомнила, что видела его на «Иван Купала». Он сидел с гитарой и пел песни со всеми.
Сердце начало бешено стучать. Они по всюду! Надеюсь, он меня не помнит. Лично нас никто не знакомил, что давало надежду на это.
Ребята смеялись, а парень начал натягивать джинсы. Когда тату скрылась из виду, мне стало легче.
Неужели за мной следят? Или это просто совпадение. А раз он из «Волков», может, и Настя стала одной из них, может она все-таки «Лиса»?
Все эти мысли не давали мне покоя, голова шла кругом. Что мне делать? Надо ли вообще что-то делать?
- Полин? Ты где летаешь? – сбила бурный поток мыслей, подошедшая ко мне, Настя.
- Я? Нигде! – внутри все еще царил страх. Повернувшись к столу, я взяла стакан, который на половину был наполнен ромом с газировкой. Черная жидкость мигом погрузилась в мой, по ощущению показалось, бездонный желудок.
- Ого ты пить захотела, – удивилась подруга и налила мне еще порцию «целебного снадобья». Больше в меня не влезло, поэтому стакан остался не тронутым.
Луна взошла, и время близилось к началу затмения. Наши фотографы поставили на поле, штативы и начали устанавливать и настраивать фотоаппараты. Поле от дома отделяла небольшая посадка шириной около двухсот метров. По нему же проходила дорога, которая вела в деревню и была единственным путем до этой дачи. Так же дорога проходила сквозь посадку, что позволяло добраться до дома вплотную.
Я взяла свой аппарат, но не стала его устанавливать, как другие фотографы на штатив. Решила работать с рук.
- Смотрите! – крикнул Антон, который глядел в фотоаппарат.
Все подняли голову и заметили, что полный круг луны, что-то очень медленно начало заслонять. Посыпались звуки затворов. Я не отставала. Ребята дружно обсуждали и радостно восклицали.
- Здорово, правда? – услышала я голос позади
- Ага, – я повернулась и увидела Олега. В мгновение подошел ком к горлу, и сбилось дыхание. В ответ парень мило улыбнулся и пошел к своей девушке.
Гул, шум, радостный смех, все это начало затухать в ожидании чего-то глобального.
Черный диск медленно закрывал «ночное солнце», словно тяжелая крышка колодца. Яркий желтый цвет лениво наполнялся красным отливом. Даже ветер перестал шелестеть листвой и ждал, когда же произойдет чудо. В конце концов, от ярко-желтой луны остался кровавый месяц, который длительно сходит на нет.
Все с нетерпением ждали самого пика. Убывающая луна, последняя четверть, старая луна – именно такой порядок имело затмение.
Остался черный круг, обрамленный кровавой кромкой издающей слабое свечение. Луна приближалась все ближе собираясь упасть на землю. Воздух становился тяжелым, и его было сложно вдыхать. Легкие чувствовали наполнение вакуумом, а кровавый ободок становился все тоньше, пока совсем не исчез. Тогда наступила полная и холодная темнота.
ГЛАВА 16
Стай
Глаза открылись в сопровождении тяжелой головной боли, будто кто-то ударил по голове. Меня никогда раньше не били по голове, но что такое мигрень я знала. Звенело в ушах, и было ощущение, что ударился локтем, только где-то в центре черепной коробки. Тошнота подступала наровившись выпустить на свободу всю желчь и зажигая изжогу. Пульс стучал в висках, усугубляя и так не лестную ситуацию.
Вокруг был ночной лес заставлявший, не понятно, чем, просыпаться страху. Подул ветер и вместе с шелестом листвы, словно, выдул острую боль. К сожалению, укоренившиеся чувства не покидали даже при прохладе воздуха.
Кто-то в относительной дальности издал злостный рык, после чего стало ясно, почему ужас рвался из груди. Звук ломающихся веток и дикое рычание подбиралось, словно сюда бежит стая разъяренных зверей. Я встала и направилась прочь от приближающихся шумов. С каждым шагом страх увеличивался равносильно тому, как трещали ветви под ногами у преследователей. Осознание того, что меня в любой момент могут растерзать дикие звери, заставило движения превратиться в бег и мчаться, куда глаза глядят, главное выжить.