Уже на следующую неделю у них была стая, в которой меня не было. Меня не приняли. Они меня считали самым слабым звеном на курсе, из-за того, что я самая младшая из всех поступивших сюда волков. Мне было пятнадцать, когда поступила, в то время как остальным было уже шестнадцать.
Однажды, когда я не знала, что не в стае, мне предложили пойти с ними. Поначалу все было хорошо, у нас была бодрая беседа, и вроде ничего не предвещало беды, но в один момент мы все завернули в лес. Будучи уже далеко от академии, меня схватили за руки сзади, и Феликс начал насмехаться, а после они меня оставили одну в лесу, привязанной к дереву. Я всю ночь просидела там на холоде, несколько часов подряд пытаясь выбраться, что в итоге закончилось растертыми руками в кровь, поэтому сейчас на моих запястьях красуются малозаметные шрамы, о существовании которых знала только я одна. Только спустя несколько часов мук и боли я уснула, переживая и молясь Богу Рейзену, чтобы тот не забрал мою душу. Наутро я оказалась развязанной, но кто меня спас, мне до сих пор не удалось выяснить.
Всем оборотням не понравилось, что я осталась жива, поэтому после они решили превратить мою жизнь в Эридов кошмар.
Они издевались надо мной много, но все удары были моральными, ведь началась учеба и некогда было бить меня, кроме уроков и тренировок. Вот там мои обидчики разыгрывались. Поэтому посещение больничной башни после уроков по боям стало для меня обыденным, как посещение занятий, а врачи – педагоги.
После того случая я начала общаться с другими кланами, которые тоже поначалу меня сторонились, но потом приняли как свою. Также благодаря занятиям с одной девушкой, я научилась давать отпор.
Вот так оборотни отсеивают слабые звенья ради общей победы. Как говорится, на войне все средства хороши.
Кроме этого, в академии есть и другие обычаи, и правила.
В Аэроне, как и во всех академиях, есть особая форма, которую выдают каждый год. Для девушек выдаются боевой облегающий костюм и боевое платье. А также всегда у бойца должен быть пояс с кинжалами и по желанию яды и противоядия. Всё это обязательно черного цвета, так не видно крови. Затем неотъемлемой частью формы является капюшон, который образовывает маску, если тот на голове бойца, но, если снять - маска пропадет.
Все выпускники становились генералами гвардий, командирами отрядов и так далее. Вот после этого года и мы станем ими. Надеюсь.
Первым уроком этого последнего года стало занятие по истории. Его проводил профессор Джон Элот. Когда я зашла в аудиторию его взгляд сразу упал на меня:
– Проходите, мисс Слэйер, – с улыбкой и гордостью в янтарных глазах сказал он, глядя на меня сквозь круглые очки, – вы как раз вовремя.
После этих слов я прошла на своё место и меня накрыла ностальгия воспоминаний из прошлого. Вспомнив, как впервые зашла сюда, как удивлялась каждый урок этому круглому столу и кремовым стенам, как в первый раз я села на своё место, которое стало для меня уже, как родное, как ровно три года назад впервые увидела профессора в брюках, рубашке и бежевой мантии, правда за эти годы он посидел, и на место его каштановых прядей, проходили серебряные, на душе стало тепло, будто воспоминания стали камином для души. И даже не верилось, или не хотелось верить, что это последний наш год в академии.
В тот день, когда мы впервые зашли в эту аудиторию, мистер Элот стоял с остальными педагогами во время нашей приветственной лекции. Профессор мне тогда показался очень строгим и суровым, а его уроки, я думала, будут скучные и нудные. Но все оказалось совсем не так, преподаватель истории оказался веселым и улыбчивым, но и требовательным, а уроки – интересными и запоминающимися.
Профессор взял свою папку и передал впереди сидящему, вырвав меня с этих теплых воспоминаний:
– Передайте остальным, мистер Хилл, – парень с рыжими волосами, Феликс, взял себе пергамент и передал папку следующему. – Внимательно изучите представленный мною материал, а еще лучше будет, если вы законспектируете. А затем вместе обсудим.
Когда у каждого был пергамент и все были готовы слушать, мужчина начал рассказывать новую тему, обведя взглядом аудиторию: