Подходя ближе к сидящему, я могу подробнее рассмотреть его. Его глаза закрыты, поэтому я предполагаю, что он спит. Гладкость бледного лица, кажущегося единственным источником света в этой чаще, говорит о недавно завершившейся юности этого мужчины. Я жадно вбираю мельчайшие подробности его внешности. У него широкий лоб, на который падают завитки его смоляных волос, классический прямой нос и пухлые губы, бледные, будто замерзшие.
Словно загипнотизированная, я протягиваю руку к его щеке. Он не реагирует, а мои пальцы инстинктивно сжимаются, потому что на ощупь он словно лед. Мужчина не отвечает на мое прикосновение, а я осознаю, что делаю, только когда ощущаю холод его губ, к которым прикасаюсь своими. В испуге я делаю шаг назад, прижав ладонь ко рту.
- Аделина. - бархатный голос произносит имя.
Я распахиваю глаза в своей постели, тяжело дыша. Надо мной возвышается черный лис, который пытливо осматривает мое лицо.
- Ру!
Глава 4. Проклят
Ру
Как невероятно насмешлива была судьба, когда привела меня к замшелому домику на краю леса. Не помню, сколько недель я провел в лисьем теле, что его сознание уже начало перемежаться с моим. Я начал более отчетливо различать запахи, ловить грызунов и замешкавшихся белок, а еще я начал забывать о своей цели, плутая по непроходимым лесам и окончательно подчиняясь животной природе.
Моей первостепенной задачей было найти ведьму, которая активировала печать, и вернула меня в злосчастный мир людей. Я был уверен, что буду вечность заточен в животной форме и никогда не верну себе ни силы, ни первоначальную форму. Поэтому, когда в моем поле зрения вновь оказались очертания деревьев, я испытал чувство удовлетворения. Это было знаком, что я наконец могу попытаться вернуть себе истинный облик.
Если бы я был котом или птицей, мне намного проще было бы попасть к людям, не вызывая подозрений. Коты вообще идеально втираются в доверие и пользуются человеческой наивностью. Но проклятие не было ко мне милостиво, поэтому в итоге меня гоняли по лесу охотничьи собаки.
До того как я чуть не попал в силки, а потом и встретился с охотниками, я набрел-таки на человеческое поселение и осознал, что слухи о том, что общество быстро развивалось, чистая правда. Два столетия я бродил по пустотам иного мира и жадно впитывал все истории о людях, раздражаясь на себя каждый раз, ведь именно любопытство когда-то привело меня в их мир. И именно оно стало причиной моего краха.
Пораженный изменениями, я потерял бдительность и совершенно не заметил, как вышел прямо к охотнику. Нужно признать, человек не терял время, и итогом стала рана на моей задней лапе.
Я мчался по непролазной чаще леса, отчаянно ругая себя за бестолковый интерес, людей за их ненасытную жестокость, а ведьм за их идиотские изощренные проклятия. Утратив всякую надежду на спасение и волоча лапу, состояние которой уже влияло на мою способность трезво мыслить, я вдруг почувствовал знакомый до болезненного укола в груди запах.
Только моя сверхъестественная суть, придающая мне необычную для животного выносливость, помогла мне дотащиться до ступенек дома, где я потерял сознание и погрузился в горячечные сновидения, в которых видел только прозрачно-голубые глаза и черные волосы, переливающиеся как самый дорогой шелк.
Выдернуло меня из небытия жжение в лапе и девичий вскрик. Распахнув глаза, я осматриваю комнату, в которую она меня принесла. Небольшой диван, стол, заваленный какими-то древними книгами и оплавившимися свечами, и комод, на котором лежит ворох вещей. Все выдает во владелице ее хаотичную натуру.
Эта девушка… Я сразу почувствовал, что здесь что-то не так, но счел это случайным совпадением.
Она разговаривала со мной как с диким зверем, старательно успокаивала мягким голосом. И тут я понял, что моя лапа цела. А вот это уже совпадением назвать нельзя. Ведьма! Я попал в дом к ведьме.
Что ж, удача любит терпеливых. Двести лет, проведенные в ожидании, могли окупиться в ближайшее время. Мне всего лишь нужно убедить эту маленькую ведьму с ее волшебными камнями в том, что она сама хочет мне помочь.
Она кладет передо мной еду и бесконечно лопочет что-то, чем невозможно достает. “Отвянь уже, маленькая фея”, рычу я. Она отстает на какое-то время, занимаясь своими делами. Выглядит она довольно комично, напевая что-то под нос, пока готовит. И пока не собирается выставить меня из своего дома. Еще чего!
Ведьма особо не настаивает на моем уходе, только задается вопросом, как меня назвать. “Руазаэль!”, я думаю о своем имени сразу же, хоть ни один здравомыслящий демон и не выдал бы свое имя ведьме. Снова! Но в этой женщине есть что-то такое манкое, чему я не в силах сопротивляться. Да и терять мне уже нечего.