– Может, поедешь к нам?
Клавдия покачала головой.
– Где родилась, там и пригодилась, дядя Андрей. К счастью, Логово – очень большой дом, есть надежда никого не встретить до самого обеда.
– Ну, как скажешь. – Дед легонько приобнял Клавдию за плечи, глянул на Алекса поверх её макушки, спросил: – Хоть ты со мной?
Алекс молча кивнул.
Глава 5
Их собственный дом находился в десяти километрах от Логова. В хорошую пору и при хорошей погоде добраться до него можно было пешком, но время было позднее, а погода не так чтобы очень хороша. Алекс вышел на улицу и словно очутился в парной. После кондиционированного воздуха помещений снаружи было душно и влажно. Обычное дело для экстремального дальневосточного лета. Жара, влажность, комары… Хорошо хоть, гроза уже закончилась. В лужах на подъездной аллее отражались безмятежные и невероятно яркие звезды.
Вместе с дедом Алекс прошёл к своему внедорожнику, распахнул дверцу со стороны водителя, подождал, пока дед усядется на пассажирское сидение, включил зажигание.
– Ты как? – спросил он, вглядываясь в темноту, которую лишь едва-едва растворял свет фар.
– Бывало и лучше. – Дед откинулся на спинку сидения, прикрыл глаза, продолжил: – А бывало и хуже.
– Ты знаешь, что в письме? – Алекс нащупал конверт в кармане пиджака.
– Нет. Оно же не мне адресовано, – сказал дед, не открывая глаз.
– Мне не нравится. – Алекс тронул внедорожник вперед.
– Что именно?
– Все. Но больше всего этот неожиданный подарок.
– Бойтесь данайцев, дары приносящих… – пробормотал дед. – Поражаюсь твоему терпению, Саня! Я бы уже давным-давно прочёл письмо.
– Что-то не горю желанием. Сдается мне, это не письмо, а ящик Пандоры.
– Не прочтёшь – не узнаешь, – отозвался дед философским тоном.
– Как думаешь, кто на такое способен? – Алекс не стал уточнять, на что именно. Они с дедом понимали друг друга с полуслова.
– Любой. – Дед открыл глаза, посмотрел на дорогу.
– Даже Клавдия? – Алекс скосил на него взгляд. Из всех Славинских дед больше всего выделял и любил именно Клавдию.
– Она востоковед, Саня. И китаист! Кому как не ей знать реальную стоимость той посудины!
– Мириам тоже знала.
– И Мириам я не сбрасываю со счетов. Она хитрая и очень расчетливая чертовка. Если тебе интересно мое мнение, физическая возможность и мотив есть у всех, кто был в Логове. Кем-то могла двигать алчность, а кем-то и ненависть. Вряд ли Лука мечтал о том, чтобы обрести последнее пристанище в канализационной системе. – Дед покачал головой. – Проблема лишь в том, Саня, что все они выползни из одного гнезда. И если начать тревожить это гнездо… – Он многозначительно поджал губы.
– Дед, зачем тебе эти фонды? – спросил Алекс. – Ты же понимаешь, какой это геморрой?
– Понимаю. Но есть определенные обязательства, которые я должен исполнить. И поддержание стабильности в этой нестабильной системе – одно из них. Акулина была права, когда предположила, что наследники Луки уничтожат всю его империю.
– Так и пусть бы уничтожали!
Дорога нырнула в лес, и тьма сделалась почти непроглядной, Алекс сбросил скорость.
– А потом они начнут уничтожать друг друга, Саня!
– И ты планируешь выступить ангелом мира? Не слишком ли серьезные обязательства?
– Я планирую сохранить то, что возможно сохранить, и приумножить то, что можно приумножить.
– Зачем?
Дед ничего не ответил. Когда-то давным-давно старики лелеяли надежду породниться и объединить капиталы. Разумеется, все надежды возлагались на Алекса и Акулину. Разумеется, оба они знали о возложенной на них миссии и активно ей противились. Пожалуй, острое нежелание идти на поводу у дедов было единственным, что их объединяло и превращало в союзников. Никаких других точек соприкосновения у них не было. К счастью Алекса, дед понял это достаточно быстро. Что происходило в Логове, он не знал, но пару раз видел Акулину раскрасневшуюся и зарёванную после разговора с Лукой Демьяновичем. Когда того требовали интересы дела, старик не щадил ни взрослых, ни детей. Впрочем, восемнадцатилетняя Акулина уже не могла считаться ребёнком. Наверное, если бы не это давление, они с Акулиной могли бы, если не дружить, то хотя бы существовать довольно мирно, но привычка к постоянному противостоянию и ожиданию подвоха от других сделала своё темное дело. Акулина выросла злой, циничной и подозрительной. Вот уж кто точно попытается раскрутить дело с пропажей праха и китайской вазы! Если только не она сама сотворила этакое святотатство, как сказала бы Таис.