ли похожи на Алёшу, или на Ирину. Дело в том, что оба они были приёмными детьми из детдома, Алёша забрал их оттуда в возрасте семи и соответственно четырёх лет. Такое решение было принято из-за того, что в роду Ирины все болели, и, в конечном итоге, умирали от рака. Она не хотела такой участи для своих детей, но очень хотела "стать матерью", поэтому Алёша сделал свой выбор. - Отец, - сказал Серёжа спокойным голосом, - Я до сих пор помню, тот день, когда ты забрал нас из детского приюта. Ты пришёл и попросил построить всех мальчиков в ряд... одет ты, кстати говоря, тогда был, как граф: Длинный чёрный плащ, сверкающие чёрные ботинки, чёрные штаны, чёрные перчатки, и чёрная шляпа. Ты смотрел каждому в глаза, потом подошёл ко мне, и сказал, что теперь я твой сын... - А ты, смотря мне в глаза, отказался, - сказав это, Алёша до ушей улыбнулся, и усмехнулся. - Я сказал, что никуда не пойду без своей сестры. Ты же ответил мне на это, что знаешь это, потому что заметил в моих глазах, желание, даже пожертвовав новым домом, защищать близкого мне человека - И даже тогда твой взгляд не изменился, и не наполнился ложной надеждой. Да! Я отчётливо помню этот день. Я ещё ничего в жизни не запоминал так отчётливо, как те секунды. Именно тогда я понял, что хочу, чтобы именно ты стал моим сыном, и своё решение я бы уже не изменил - С тех пор ты начал обучать меня «верной», - это слово он сказал с особым чувством, - манере поведения, и всему, что ты знаешь сам. Ты делал мою душу. Давал каждый раз всё новые понятия: Сила юности, и как оставаться вечно молодым; важность дружбы; что если дерёшься, то сражаться должно с горячим сердцем и холодной головой; что мужчина должен ходить с высоко поднятой головой; важность своего и другого мнения; учится на чужих ошибках, а не на своих; не признавать никаких других авторитетов, кроме своего собственного; выкладываться не на сто, а на триста два процента; отличать цель от мечты, и важность и того и другого понятия. Всё это, как я уже говорил, - не полный список того, что ты давал мне, для моего душевного развития. Скажи, а ты помнишь наши настоящие имена? - Не-а, но я помню, что ты долгое время обращался ко мне на «вы», мало того, по имени отчеству, сколько бы раз я не говорил тебе, что теперь мы семья - Давай оставим прошлое в прошлом. Главное, что меня сейчас интересует - твоё психическое состояние. Ты пытался сделать из меня улучшенную версию твоего брата, добавив к его знаниям и свои, чтобы сделать из меня «слияние двух самых умных людей на планете» - Ну, всё правильно. А к чему ты клонишь? - Мне кажется, что у тебя это получилось. Я учуял от тебя сигаретный запах, а ты категорически против курения, и в жизни бы не взял ни одной сигареты в рот. Это значил, что твои, как ты говорил, «титановые принципы», пошатнулись - За что мне настолько умный сын?! - Не отшучивайся, все в этой комнате волнуются за тебя! - Я не люблю смотреть на серьёзных людей. Мне всю жизнь казалось, что я гений среди плебеев. ВОЗМОЖНО, Я БЫЛ ДАЖЕ УМНЕЕ Сер..., да, не стоит мне ставить себя выше него, да даже на один уровень... наверное, потому что, сам не умею становиться серьёзным. Ладно, я постараюсь ничего не натворить. Клянусь! Эээ, - сладостно промычал Алёша, - Ты стал совсем как он... Хорошо, что моя жизнь сложилась именно таким образом, если бы я верил в судьбу, я бы благодарил её. Но, в моём случае, я благодарю только госпожу удачу - Что ты запланировал, - внезапно спросила Ирина - Похороны завтра, часов в двенадцать, до того проведём отпевание, придёт Генаров. Михаил Генаров был давним другом Алёши, с которым он познакомился на даче ещё в детстве. В настоящий момент, являющийся служителем православной церкви. Дети хорошо его знали, он часто приходил к Алёше, выпить, поговорить, и сыграть несколько песен на гитаре. Вообще он умел играть практически на всех возможных видах инструментов, и знал четыре языка, а Маша даже считала его привлекательным, хотя он был ровесником Алёши. После этого долгого разговора, концовка которого крайне не понравилась Алёше, сели ужинать. Ирина была невероятна рада присутствию мужа. Для Алёши ужин прошёл невероятно напряжённо - все старались выцепить его взгляд, и понять о чём он думает. К счастью, для самого себя, Алёша владел способностью накрывать своё «зеркало души» большим полотенцем, ловя взгляды родных, он широко улыбался, как и делал всегда, так что прочитать его мысли было невозможно. Эта способность не раз спасала его. В этот момент он вспомнил, что жена так и не раскрыла главный его обман. Он вспомнил, как стоя под венцом, и глядя её прямо в глаза, с точно такой же улыбкой, как и сейчас, сказал: «люблю». Он улыбнулся. Внезапно Ирина прервала поток его мыслей: - Надо завесить зеркала - Я в этот бред не верю - Но при этом, в открытую, заявляешь о существовании призраков - Во-первых, это разные вещи, а во-вторых хочу напомнить тебе, что он не жил в этом доме - Ой, и правда - А, кстати, что будешь делать с его квартирой, я вспомнила, что он успел написать завещание, в котором оставил всё тебе - Потом разберёмся - Но как же... - Потом! - Ладно, ладно, зачем так горячиться? - Прости, я не в настроении. Говорить не хочется - Понимаю Далее, до конца ужина сидели в молчании. Все разошлись по своим комнатам, ближе к одиннадцати, Ирина начала приставать к Алёше. - Отстань - Я же хочу поднять тебе настроение - Неужели ты не понимаешь... - Нет. Я хочу узнать, о чём ты думаешь - Я могу тебе сказать - о смерти - Смерти Сергея? - Да... - Мне не нравится твой тон. Ты явно что-то не договариваешь - Я хочу побыть один Алёша встал с кровати, и двинулся в сторону двери, но Ирина окликнула его: - Постой... Знаешь, я помню всё то, что ты мне говорил в детстве. Я готова признать, что ты меня многому научил, и хотя я работаю детским психологом, я готова признать, что ты знаешь в разы больше чем я, что всегда и доказывал. - Да, спасибо. Теперь я могу идти? - Ещё нет. Я же сказала, что помню ВСЁ! Ты однажды сказал мне: «Если ты когда-нибудь увидишь, что в моих глазах потух огонь, и улыбка больше не озаряет моего лица, это будет означать, что моя душа умерла, и с этого момента я буду просто оболочкой». - И что с того!? - А то, что это произошло. Я могу только молить тебя о том, чтобы ты не сделал ничего... Ужасного На часах было ровно двенадцать, когда Алёша вышел из комнаты. Сергей перенял у Сергея всё, что только возможно, начиная с походки, и заканчивая привычками, и хотя от нескольких вредных привычек брата Алёша смог уберечь сына, но от одной всё-таки не смог. Сергей до четырёх утра сидел за компьютером и «работал». Но в данной ситуации это было даже хорошо, Алёша постучал в дверь, он всегда так делал, когда жил с братом, а поскольку сын напоминал Алёше брата, хотя напоминал не во всём, эта привычка осталась. Подождав две секунды, Алёша вошёл в комнату, пройдя мимо рабочего места сына, он на секунду взглянул на экран, Сергей сидел в наушниках, поэтому не было слышно о чём говорил человек на экране, Алёше показалось, что это был мэр Москвы, Алёша был далёк от политики, и считал её занятием для особого типа людей, а разговоры о ней бессмысленной тратой времени и в девяноста процентах случаев ещё и нервов. Поэтому дома, в своём присутствии запрещал разговоры на эту тему. Алёша зашёл на единственный балкон в доме, достал из кармана пачку и закурил сигарету, купленную по пути с работы домой. Он сел на стоявшее на балконе старое Серёжино кресло, которое он уже год, как обещал вынести. Держа сигарету в руке, Алёша вдруг подумал, о том, что мог хотя бы раз намекнуть брату, на то, что курение медленно убивает его. У Алёши закружилась голова. Когда он вышел с балкона, он поймал пронзающий взгляд Сергея, этот взгляд не был похож на взгляд его брата, в котором он постоянно тонул, это было скорее, как пистолетный выстрел, направленный прямиком в душу. Но было ещё одно отличие - Алёша не боялся своего сына, и не испытывал к нему такого уважения, как к брату. На следующее утро они уже находились на своей новой квартире. На столе, в голой гостиной лежал Сергей, Михаил уже приехал, и готовился к проведению обряда. Вообще никому, на самом деле, не нужно было это отпевание, ведь сам покойник был неверующим, но Алёша железно решил провести его, и никто не возражал. Когда обряд закончился, и Михаил закрыл свою книгу, он, посмотрев Алёше в глаза, многозначительно кивнул, и молча удалился, Алёша только и успел, что кинуть сердечную благодарность ему в спину. Он попытался догнать Михаила, и положить ему в руки деньги, но тот отказался, сказав что за отпевание святых денег брать не собирается. Сергея положили в гроб, Алёша только Сергею разрешил взять его с другой стороны, и наотрез отказался воспользоваться лифтом, так что они спускались с пятого этажа, по лестнице. На улице их уже ждала специальная машина, готовая ехать на место захоронения. У семьи Алёши было место на кладбище с урнами, но сам Алёша считал, что сжигать человека, это признак язычества, и ни за что не дал бы сжечь Сергея. Рядом с машиной стоял ещё один друг Алёши - Леонид, работник ФСБ, сопровождающий сегодня машину с гробом. Пройдя мимо Леонида, Алёша и Сергей положили гроб в машину, пока они это делали Леонид молча стоял, без мысли даже о том, чтобы попросить помочь им. После погрузки гроба, Алёша подошёл к Леониду: - Привет, Лёнич, спасибо, что смог приехать сегодня, я понимаю, что поступаю не очень гуманно, но стоять в пробках, с телом моего брата в машине я пр