После моих слов Адриан поник. Его плечи тяжело опустились. Через пару минут тяжёлого молчания, во время которых я дала ему подумать и больше не лезла с советами, он признался:
— Злясь на родителей, я зациклился лишь на своих переживаниях. Не подумал, что ему, возможно, приходится ещё тяжелее.
Я кивнула и протянула свою руку к его плечу. Ободряюще сжала его.
— Ты всё ещё можешь делать это. Каждый день понемногу предпринимать какие-то действия, быть рядом, чтобы этот тяжелый период в семье прошёл не так болезненно для него. Он же здесь, рядом, ничего непоправимого пока не случилось.
Мы посидели так несколько минут. Каждый переваривал услышанное. Адриан, вероятно, принимал решение как ему поступить. Я же всё больше понимала, что не желаю такой жизни для себя. Нужно было что-то делать в наших отношениях с мужем. Мириться с тем, что происходит? Чтобы в один момент стать такой же парой, как родители этих ни в чём не повинных ребят?
Адриан кивнул сам себе и произнёс:
— Даниэль через три недели поедет в летний лагерь. Пока я буду рядом, затем, как он вернётся, постараюсь договориться с родителями, чтобы остаток лета он провёл у меня. Надеюсь, к этому моменту ничего не поменяется.
Я улыбнулась ему, подтверждая правильность его решения.
А затем, к моему огромному сожалению, мы продолжили нашу тренировку. Он заставил меня вернуться тем же путём, добавив немного упражнений в конце нашего забега. Его лицо больше не было омрачено тяжелыми мыслями, а я была рада, что смогла помочь ему прийти к правильному решению. А ещё была рада за Даниэля, наконец, признав, что его брат, всё же не так плох, как я посчитала в самом начале.
— Ты не так ставишь ноги. Чуть шире. Правильно.
Я тяжело вздохнула, из последних сил выполняя растяжку. Адриан говорил, что если я хочу быстрее восстановиться после непривычной для меня нагрузки, то нужно обязательно выполнять растяжку.
Он оказался прав. После растяжки в теле разлилось удивительное тепло и подвижность. Я буквально чувствовала, как становлюсь сильнее и гибче. Это заставляло хотеть большего. Перед мысленным взором стояла симпатичная стройная девушка, легко бегущая рядом с этим локомотивом Адрианом. Да, я успела заметить, как он припустил, когда бегал мне за водой.
Однако меня тут же спустили с небес.
— Завтра сделай перерыв. У тебя будет болеть всё тело и ноги. Поэтому старайся завтра отдохнуть, много не работай — не нагружай мышцы.
Я кивнула, пытаясь стереть кислое выражение с лица. Мне вновь приехать завтра. Как бы тяжело не было вставать по утрам, здесь я чувствовала энергию, чувствовала себя живой. А дома, казалось, я вновь закаменею, затвердею и превращусь в скульптуру, сидящую в четырёх стенах, отрешённую и закрывшуюся от всего мира.
— Или можешь приехать поплавать. Я напишу тебе вечером, понадобится ли компания на утро для Даниэля, — сказал он, заметив моё поникшее лицо.
Глава 6. Лишь море и я
Вечером? Кстати, да, я думала об этом. Как я смогу узнать, что нужно посидеть с Даниэлем, если в то время буду спать у себя дома. Я озвучила свой вопрос Адриану.
— Мама редко ночует у нас дома. Чаще остаётся в своём отеле. Но когда она приезжает, чтобы увидеться с нами, то на утро обязательно случается скандал с отцом. Это уже почти закономерность.
Его мама владеет отелем. Мама дорогая! Я тут же почувствовала себя не в своей тарелке. Среди моих друзей и знакомых всегда были люди примерно моего круга. Обычные школьники, а затем студенты из обычных семей среднего достатка. Богачей среди них по определению не было. Если не считать парочки мерзких мальчиков в детстве. Даже повзрослев, они всегда держались особняком и не любили общаться с другими.
Я всегда считала, что богачи (хотя что это я, говорю как ребёнок), то есть люди с высоким достатком, не приятные и эгоистичные, считающие себя выше других на голову. Что с ними невозможно общаться и дружить. Одноклассники и одногруппники лишь доказывали это, везде задирая нос и действуя так, что было видно: остальные для них не ровня.
Конечно, я знала, что это элитный спальный посёлок и ожидать другого было бы глупо. Но Адриан и Даниэль хотя бы своим поведением и непринужденностью никак не вписывались в мои представления о детях из богатых семей.