— Чего ты от меня хочешь? — устало спрашивает он и опускается на кровать.
— Чего я хочу? Твоих чувств, твоего внимания! Я каждый день в четырёх стенах, ты приезжаешь ближе к ночи с работы. Но даже в дни, когда ты отдыхаешь, я не могу тебя никуда вытащить! Неужели так сложно выйти и пройтись, прогуляться хоть по парку, например? Обязательно сидеть всегда дома и смотреть этот чёртов телевизор? Я хочу ЖИТЬ!
Я пытаюсь говорить спокойно, но мне не удаётся справиться с голосом, и он дрожит от слез и спазма, который всё сильнее сводит горло. Мои слова для человека, не знающего нашей истории могут показаться капризными, достойными пятилетней избалованной девочки. Но меня буквально душило то, во что превратилась наша совместная жизнь. Наши выходные и праздничные дни не отличались от будней. Недостаток внимания мужа пугал, я не верила, что такой человек может любить. Не понимала, куда мы движемся.
— А сейчас ты что, не живешь?
И так всегда. Он вычленяет что-то одно из общего текста и делает вид, что остальное неважно. Все остальное просто пустой звук. От этого хочется рычать и рвать на себе волосы. Вот как можно донести до этого человека, что я больше не могу так жить? Что мы превратились в тюленей, которые только и делают, что в свободное время валяются на кровати и пялятся в телевизор. Кушают, смотрят и лежат. И так по кругу.
А я не могу так жить. Хочется гулять, дышать, узнавать что-то новое вокруг, бывать иногда в социуме, в конце концов! Мне хочется делать это с ним. Ведь именно его я люблю, именно с ним мне хочется разделить все впечатления и радостные моменты.
— Тебе просто нужно поменять работу, — говорит он, и я чувствую, что готова взорваться.
Да, конечно! Всё дело именно в моей работе! В работе, которую я люблю и которой дорожу. К которой я так долго шла, наконец, найдя способ работать на себя, из дома, чтобы не тратить полжизни на разъезды на работу и обратно, и больше не страдать от желания повеситься от выкрутасов начальства и коллег вокруг. Я поменяла работу из-за ухудшившегося здоровья и желания уделять больше времени своей жизни, себе. И это именно тот выбор, сделав который, я ни разу не пожалела. Он знает об этом.
И несмотря на это, сейчас говорит, что дело просто в том, что я работаю из дома и поэтому нигде не бываю. Не езжу туда-сюда и ни с кем не общаюсь. Дело во мне, а не в нём. Нет, это же не он бесчувственный сухарь, который за последний год не сводил меня ни на одно свидание, не подарил ни единого цветка. Не он всё время отнекивался на мои попытки уговорить, расшевелить и попытаться вытащить его куда-то. Не он безжалостно отворачивался от меня и спокойно засыпал, когда я оставалась сидеть рядом со слезами на глазах, пытаясь поговорить с ним. Я даже не помню когда мы в последний раз спокойно обсуждали или рассказывали друг другу что-то.
В этот раз я попросила его съездить к родителям на выходных. Выбраться вместе на природу. Он категорически отказался, аргументировав, что к ним нужно долго ехать, а затем на следующий день вновь «переться» обратно. Затем я предложила нам самим выйти и прогуляться по парку, ведь завтра очень удачно открывается ярмарка мастеров хенд-мейда. То, что мы оба очень любили. Раньше не пропускали подобные мероприятия, с радостью приобретая что-то себе на память. Но он упёрся и не соглашался ни в какую. Тогда я предложила ему самому выбрать. На что он вновь заявил, что не обязательно куда-то выбираться. Можно посидеть дома.
— И вообще, мне нужно ложиться. Завтра рано вставать.
Как и обычно, я осталась одна в оглушающей тишине комнаты, буравя взглядом его спину. Он делал вид, что засыпает, в очередной раз уходя от разговора в своей излюбленной манере.
С трудом сдержав подступивший приступ рыданий, я встала и ушла на кухню. Закрыла дверь. Как мне сейчас хотелось с треском захлопнуть её, стащить со стола скатерть, и разбить что-нибудь. Всё во мне кричало от обиды и боли. Но я знала, что это ничего не даст, лишь испорчу дорогие сердцу вещи. А он даже не шелохнётся. Даже не подойдёт узнать, откуда шум и почему.
Вместо этого я опустилась на пол, надеясь заразиться холодом его поверхности, чтобы хоть немного остудить и успокоить бешено колотящееся сердце. Голова опять раскалывалась, в висках барабаном стучала кровь. Давясь слезами, я до боли сжала ладони, вгоняя ногти глубоко в кожу. Как же хочется не чувствовать, не понимать, не любить его. Просто отключиться от всего. Не чувствовать эту боль в груди.