— Ты обгоришь на солнце, если продолжишь здесь спать.
Действительно, предплечья и кожа рук, не защищённые тонкой футболкой, немного пощипывали и горели.
— Я не спала, а просто…
Но он лишь хмыкнул, и ткнул мне свою ветровку. Мне пришлось взять её.
— … задремала.
Он присел рядом. А я, не понимая зачем он вообще сюда пришёл, накинула его ветровку на плечи и спрятала руки в рукавах, в которых буквально утонула. Как и в самой ветровке вообще-то, несмотря на то, что миниатюрной меня сейчас не назовёшь. Меня обдало тёплым запахом с его одежды. Терпким, сладким запахом.
Не отказываться же в конце концов от того, что предлагают? Это по крайней мере невежливо. А о том, что я бестолковая умудрилась уснуть под солнцем, хоть и в тени, и чуть не обгорела, вообще молчу.
— Я отправил Дэна поспать.
Оу, мне показалось, или в его голосе послышалось извинение? Наверное, всё-таки послышалось.
— Родители уехали?
Он кивнул, не смотря на меня. Видимо, ему было неудобно, что приходится говорить о подобном с незнакомым человеком. Что же, я его не заставляла подходить ко мне.
— Чего сам не пошёл?
— Мне не до сна, — едко хмыкнул он.
Затем он замялся и, всё же сумев решиться, вмиг растерял всю невозмутимость.
— Вообще-то ты была права. Мне не стоило оставлять его так одного.
Аллилуйя! Он признал свою ошибку, и, наконец, понял, что я пыталась ему втолковать до этого.
— Раньше я уходил один и привык либо бегать, либо плавать, чтобы отвлечься от всего этого… — он быстро кинул на меня взгляд и вновь запнулся. Было видно, что ему непривычно говорить о семейных проблемах с кем-то. — Но затем Дэн заметил, что я ухожу и начал проситься со мной. Как я мог отказать ему, понимая, что он будет просто лежать и слушать всё? Начал брать его с собой, но не подумал о том, что может быть опасно оставлять его одного, а самому продолжать заниматься тем же, чем и раньше, — его подавленный тон заставлял сердце сжиматься. Столько искренности и грусти было в голосе взрослого парня.
— Он был грустным, сидя там один на берегу. Вот я не выдержала и подошла к нему.
Он вновь кивнул, принимая мои объяснения.
— Скоро он должен поехать в лагерь, надеюсь, хоть там он отвлечется от всей этой ситуации. Он ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит, — было видно, что он сильно переживает за своего брата.
А я удивлялась, с чего он вообще подошёл и стал рассказывать всё это мне. Было странно вот так просто сидеть и разговаривать с незнакомым человеком. Да, нужно чаще бывать в социуме, Мира! Уже разговор с другими людьми тебя смущает.
Он моргнул и посмотрел на свои руки, в которых, оказывается, держал две небольшие бутылки воды и пакет с печеньями. Положил одну бутылку и пакет с печеньями между нами, на скамейку.
— Я хотел позавтракать, но увидел, что ты всё ещё сидишь здесь. Ты, наверное, тоже не завтракала?
Я вроде и не ужинала. Поэтому, почувствовав, как от вида импровизированного «завтрака» заурчал желудок, бодро взялась за печенье и воду.
— Спасибо.
Он тоже отхлебнул воды, а затем посмотрел на меня изучающим взглядом и спросил:
— А ты что здесь делаешь так рано? Нашу причину малой тебе уже рассказал, так что поведай свою.
Да, недовольство от того, что кто-то теперь знает их семейную драму, из него так и сочилось. Поэтому, видимо, решил оторваться на мне, не оставив пути отступления.
— Я не хотела оставаться дома, — уклончиво, но всё же ответила.
Возможно, нечестно с моей стороны бесцеремонно разговаривать с ним о его семейной проблеме, и утаивать свою, но что я могу ему сказать? Что сбежала от мужа?
— Тоже родители? — спросил он, но затем его взгляд скользнул по моей руке, держащей бутылку. Да, на правой руке красовалось обручальное кольцо, — Или…
— Да, или, — поспешно ответила я, чувствуя, как грудь вновь что-то начинает сдавливать.
— Понятно, — так же коротко отозвался он.
Между нами повисла напряженная тишина, поэтому я потянулась за очередной печенькой, чтобы хоть чем-то себя занять. Но он видимо решил также, поэтому наши руки на мгновение соприкоснулись. Я отпрянула и покраснела. Как же неловко вышло. И совершенно не так картинно, как это показывают в фильмах, а очень неуклюже и неловко.
— Постой, я, кажется, тебя видел.
Я промолчала, надеясь, что он не вспомнит. Не думала, что он вообще заговорит об этом. Ведь в тот день, когда я впервые увидела его, он был полностью отрешённым от происходящего и никого вокруг не замечал.