Внезапно с неба в тварь ударил луч света. С низким гулом от самих облаков он пронзил тварь и скрылся в почве. Тварь замерла, а всех воинов отбросило на несколько метров.
Луч не исчез, он медленно расширялся, пока полностью не поглотил тварь. Он продержался почти двадцать секунд, после чего исчез, оставив после себя полную тишину.
— … и свет мой чист, как и помыслы мои, — раздался голос Снека.
Он стоял у дома темного мага, спиной ко входу на коленях, с ликом Единого в руках.
— Снек, скотина, — прохрипел Гош, с трудом приподнявшись с земли.
Его броня была заляпана кровью, кольчуга, видневшаяся в сочлинениях, порвана, на лице несколько глубоких рассечений. Между краями раны на брови, из которой кровь заливала глаз и щеку, виднелась белая кость.
— Ты не мог пораньше? — проворчал паладин.
Снек поднялся и покачал головой.
Кр-р-р-ра-а-ак…
Скрип раздался из-за спины клирика.
Тот обернулся и уставился на вышедшего.
Это был старый, слегка сгорбленный старичок. На лысой голове виднелись черные татуировки, челюсть была неестественно свернута набок, глаза затянуты серой пеленой. На нем была простенькая серая мантия, а в руках он держал костяной посох, на вершине которого располагался маленький, с кулак, черепок ребенка с зелеными огнями в глазницах.
Глаза Снека округлились.
— ЛИ-И-И-ИЧ! — во все горло заорал клирик.
Глава 8
Ари оглядел разложенные камни со священными письменами вокруг себя и вздохнул. Его взгляд опустился на стальной прут.
— И как вот это почувствовать? — раздраженно произнес он и с злостью швырнул прут, переполненный светом далеко в кусты.
Парень недовольно насупился и уселся прямо на землю.
Прием так и не выходил, что его уже начало откровенно бесить. При этом нервозность от того, что его оставили в стороне, полном неведении, в центре странного ритуала, только подливала масла в огонь.
Парень просидел минут двадцать и от скуки, после чего встал и вытащил свой клинок. Припомнив последнюю попытку вбить толк от Гоша, он вытянул руку с клинком вперед.
— Продолжение руки… — пробормотал он, удерживая клинок.
В такой стойке он продержался около двух минут, с шипением опустив руку.
— Я бы посмотрел, как этот дуболом задницу этим продолжением чешет, — пробубнил себе он под нос.
Помучавшись так же еще несколько раз, он все же оставил эту затею и снова уселся на землю.
— Что за дурацкая идея оставлять меня тут одного? — начал ворчать он в слух. — А вдруг нежить какая выскочит или тварь темная?
— Ш-шшто знач-ш-ш-шит ес-с-с-сли? — раздался странный голос за спиной.
Ари повернулся и уставился на сгорбленного старичка в черной мантии. Торчащие скулы, длинный, горбатый нос, впалые щеки и сухие, с торчащими венами, руки.
Парень тут же схватил псалтырь и открыл его на закладке.
— Пресвятая дева, мать и благодатная родительница… — начал тараторить он молитву. Руны начали набирать силу и расставленные камни через две строчки вспыхнули ярким белоснежным светом.
— Пустое, — криво усмехнулся незнакомец и вскинул руку.
— ЛИИИИИЧ! — донесся до Ари отдаленный голос Снека.
Парень на секунду дернулся, сбился с речетатива, но так и не свел взгляда с противника. Тот медленно, с легкой улыбкой, словно смакуя момент, сжал кулак.
КРЯГ!
Камни, все до единого, в один момент распались на куски, а из теней вынырнули клубки, которые начали карусель вокруг Ари, на лету превращаясь в подобие людей, в рваных плащах.
— …Да прибудет с нами твоя благодать, да не прогнет нашу волю темная сила, — продолжал тараторить Ари.
Парнишка, оказавшийся один на один с темным магом, просто не понимал, что ему еще делать и делал то, что мог — молился. Ни одной атакующей молитвы он не знал, как не знал и то, как бороться с этим.
— Твердолобость церковников иногда просто поражает, — едва заметно приподняв одну бровь, произнес темный и оттопырил указательный палец в торону парня. — Взять!
Тени метнулись к послушнику, но в тот момент, когда до него оставалось всего несколько сантиметров, каждая из них получила по заряду светом. Причем такому, что больше половины теней тут же растворились в воздухе.
На лице почти высохшего старика дрогнула вторая бровь, после чего поползла вверх.
— Хороший день, — произнес он. — Удивить меня дважды за день… не припомню, когда такое было…