— А где… — недоумевающе спросил Ари.
— Это был «негатив». Сейчас надо проявить следы на стене, — кивнул Снек, и взглянув на послушника, добавил: — Можешь забирать ее и подождать на улице.
— Я бы…
— Подождать на улице, — надавил клирик.
— Хорошо, — вздохнул парень и кивнул девушке.
Они вышли из кельи, оставив клирика одного. Тот убедившись, что они ушли, закрыл ладонями глаза и тихо прошептал:
— Вера, Единый…
Затем он вытянул руки ладонями вперед и закончил:
— Явись…
Легкая вспышка на его руках заставила проявиться след на стене.
Когда Снек открыл глаза, то обнаружил на ней четкий контур черного цвета девушки на каменной кладке.
— Чертовски много, — произнёс он и замер от замеченых следов между швами.
Из кладки медленно, неторопливо начала просачиваться темная субстанция. Сначала мелкими каплями, а затем всё сильнее и сильнее. Она собиралась и тоненькими струйками устремлялась вниз, оставляя на кладке черные полосы.
— Твою мать… — прошептал пораженно клирик. — Твою мать…
Стена постепенно покрывалась тьмой, за исключением одного участка. Это была тонкая полоска, которую тьма просто обтекала. Она проходила горизонтально от груди девушки до того места, где находился Ари.
— …твою мать…
— Будешь? — спросил парень, протянув Нами орехи с медом, насаженные на тонкую нитку.
Девушка пребывала в небольшом ступоре и не сразу ответила. Она пару секунд разглядывала лакомство, после чего взяла его в руки и снова на него уставилась.
— Всё ведь прошло хорошо, — усмехнулся парень. — Ты чего сама не своя?
— Я не знаю, каково это, — тихо ответила девушка, не сводя взгляда с лакомства. — Каково это быть свободной.
— Делать то, что хочешь. Поступать так, как считаешь нужным. Самой решать свою судьбу, — пожал плечами парень, словно это само собой разумеющееся.
— Я так не умею, — тихо ответила бывшая рабыня. — Ела, когда говорили. Спала там, где сказали. Делала то, что велели…
— Ну, не вся же работа тебе нравилась, так?
— Так.
— Тогда у тебя не было выбора, а сейчас есть. Если что-то не хочешь — не делай.
— Это… трудно.
— Да, — кивнул парень. — После стольких лет рабства это действительно трудно. Но я думаю, что ты справишься. Просто делай то, что тебе хочется делать. В разумных пределах, разумеется.
— Всё, что хочется, — прошептала девушка и взглянула на парня.
— Да, — пожал плечами Ари. — только помни, что твоя воля заканчивается там, где начинается воля другого человека. Я о том, что если ты решишь влепить по голове какому-нибудь мерзавцу, то будь готова, что за это придётся отвечать. Однако ты можешь без зазрения совести влепить по щеке этому же мерзавцу, если он начнет к тебе приставать… Только перчатку не снимай, а то потом проблем не оберешься.
— Что будет дальше? — спросила Нами, не сводя взгляда с парня. — Ты меня не бросишь здесь одну?
— Не-а, — усмехнулся парень и засунул в рот орех. Облизнув пальцы, он добавил: — Если ты хочешь с нами — я буду только рад.
— Правда?
— Да. Я буду… очень рад, — отвел взгляд Ари. — Я не особо разбираюсь в церковных законах, но я точно знаю, что если кто-то просится в послушники, то Янтарный орден никогда не отказывает. Он принимает всех.
— Даже такую, как я?
— Ну, если у нас в отряде есть нежить, то бывшую рабыню точно примут, — усмехнулся парень.
— Нежить… — хмурясь, повторила девушка.
— Да, Руди на самом деле мертвец. Ему гнить не позволяет дар жизни. Ты не знала? — парень встал с порога дома с заколоченными досками и потянулся. — Думаю проблем не будет.
— Ари, — поднялась на нога Нами. — Я еще плохо понимаю, что мне делать и как себя вести, но кажется, я поняла одну вещь, которую хочу.
— М-м-м? И что же?
Парень повернулся к девушке, и та молча подошла и медленно, словно боясь спугнуть птицу, поцеловала парня в губы. После этого она тут же сделала шаг назад, опустила взгляд вниз и тихо произнесла:
— Прости, Ари. Я не хотела…
Парень покраснев, вытер губы и смущенно оглянулся.
— Вернее хотела, но не хотела, чтобы ты… — бывшая рабыня умолкла, покраснела еще больше и вжала голову в плечи. — Прости меня, пожалуйста.
Послушник растерянно оглядел девушку, затем потёр лоб и кивнул в сторону храма.
— Пойдем. Снек, наверное, уже справился.
Ари подошел к девушке и взял её за руку, после чего потянул за собой. Нами шла словно на деревянных ходулях. ноги отказывались слушаться, в груди колотилось сердце, в животе от страха все словно сжалось, а рука ощущала тепло его ладони.
Рабыня, пусть уже не по статусу, а по уму сделала первый самостоятельный свой выбор в жизни.