Торговец пододвинул пальцами небольшую шкатулку, обшитую бархатом к парню.
Парень вздохнул и почесал голову, затем взглянул на торговца и взял в руки шкатулку.
— Я был учтив и внимательно наблюдал за вами, прежде чем выбрать подарок, — произнёс он, довольно поглаживая бороду. — Паладин Гош получил от меня именной знак. С ним весь алкоголь, до самого побережья, ему будут наливать бесплатно.
— Это вы зря, — хмыкнул парень, открыв шкатулку. — Так и разориться недолго.
— Я наслышан о его... потреблении этой отравы, поэтому запретил ему пользоваться медальоном чаще раза в три дня.
— Он и за один день может накуролесить, — ответил Ари и задумчиво уставился на небольшой золотой ключик, от которого явно несло магией.
Тут был аромат морозного ветра, и землянистый привкус, и огненная дымка.
— Что это?
— Дай мне закончить, — улыбнулся Сармат. — Твой друг Руди получил от меня в награду серебро. Много серебра. Почти пять сотен монет.
— А почему не золото?
— Золото было бы мало. Оно дорогое, а вот серебра он получил увесистый мешок, — снова принялся поглаживать бороду торговец с довольной улыбкой. — Дело не в цене. Дело в том, чтобы человек чувствовал своё богатство. Про вас я слышал, что вы постоянно в пути. Дома вы не купите, дворца не построите. Смысла в дорогой кобыле или одеждах немного. Они испортятся за время похода. А вот тяжесть богатства будет с ним всегда.
— Это очень... необычный подход, — тихо рассмеялся послушник.
— Снек получил мое дозволение... кхэм... Пользоваться любыми моими рабынями, как ему заблагорассудится.
— Вы понимаете, что... большинство из них скоро родят вам... — тут Ари сделал рукой неопределенный жест, подбирая культурные слова.
— Конечно понимаю, — тихо усмехнулся Сармат. — Причина, почему на них такие дорогие ошейники, именно в этой проблеме. Я сам решаю, кто и когда будет рожать. Это регулируется.
— Не знал, — пожал плечами парень и опустил взгляд на шкатулку с ключом. — Тогда что это?
— Это ключ, — произнёс торговец и выложил на столик перед парнем золотую иголку. — Чтобы привязать подарок к себе, ты должен проколоть палец и оставить каплю крови на его основании.
— А что за подарок?
— Сначала ты должен привязать его к себе.
— Я бы не хотел так поступать, не зная, на что иду, — начал было возражать парень.
— Это подарок. Я никогда ни мыслью, ни делом не подумаю навредить тебе или твоим друзьям. Это абсолютно безопасно, — тут же начал оправдываться торговец. — Поверь мне и нашим традициям. Я знаю, что многое без тебя бы не получилось. Как и то, что многие старики и дети умерли бы, если бы не Руди. Этот подарок очень дорог для меня. Он... он моя жемчужина. Настоящее сокровище, которое... я не могу использовать. Это сокровище может как спасти, так и погубить много жизней. И если уж кто-то способен с ним совладать... То только ты.
Парень вздохнул и взял в руки иглу. Осторожно уколов палец, он выдавил каплю крови и прислонил ее к основанию ключа. Легкая вспышка и холодок по телу. Больше никаких эффектов Ари не почувствовал.
— Предыдущий хозяин этой вещи мучался в горячке три дня после привязки. Меня спасли предки, и я отделался тремя часами, — задумчиво произнес Сармат. — Видимо, дело в твоей силе.
Ари пожал плечами и спросил:
— Так что за сокровище?
Торговец взглянул на слугу, ожидавшему возле входа, и кивнул. Тот тут же испарился и через несколько секунд вошёл с девушкой, на шее которой был ошейник. Спереди к нему было приделано кольцо, от которого шла тонкая веревка, которую он держал в руках. Пройдя по комнате, он подвёл ее к Руди и указал жестом сесть.
Руди скосил взгляд на пышную высокую грудь, чёрные, как ночь, волосы и приятные черты лица. Затем он с трудом оторвал от красотки взгляд и перевёл его на торговца.
— Это же рабыня!
— Да, — кивнул Сармат. — Самая красивая из всех, что есть в этом городе. Это точно.
— Но... рабыня! Церковь не приемлет рабства, — тут же принялся пояснять Ари. — Это грех и...
— И что делать с ней дальше — решать тебе, — грустно улыбнулся мужчина. — Прости, это тяжелая ноша, но я передаю ее тебе. Это... это не совсем подарок. Скорее это бремя, но...
Парень взглянул на девушку, затем снова на торговца.
— Это невозможно. Я не могу принять ее. Вы хоть представляете, что будет, если кто-нибудь узнает, что у меня есть рабыня?
— Поэтому я и просил сначала привязать ее к себе и стать ее хозяином, — кивнул Сармат. — Прости, но по-другому я поступить не мог.