Празднование проходило на территории нашего загородного коттеджа. Тогда я чуть задержался на тренировке и приехал на вечер с приличным опозданием.
Я шел по дороге, что вела к дому, когда услышал знакомый заливистый, до ошметков раздирающий душу девичий смех. Остановился ,прислушался. Смех доносился со стороны открытой беседки, что находилась неподалеку от дома , утопая в зелени и зарослях жасмина.
- Игнат, нет! Нет! Отпусти сейчас же, слышишь!
Подхожу ближе. Голоса становятся все четче.
- Ааай, прекрати!
Слышу хриплый смех брата, а дальше какую- то возню. Переживая смесь чувств, близких к агонии, тут же ускоряюсь, до боли стискивая кулаки. Машинально перемахиваю через какой- то куст и быстро обхожу беседку.
Звуки исчезают. Вместе с этим начинаю ощущать непонятную внутреннюю тревогу.
Слишком тихо. Внезапно тишину прерывает глухой скулеж и громкое надсадное дыхание. Резко перевожу взгляд в сторону, где перед моими глазами разворачивается невообразимая душераздирающая картина, на всю оставшуюся жизнь врезавшаяся в подкорку моего сознания и навсегда оставившая после себя глубокий рубец: маленькое тонкое тельце девчонки, лежащей на газоне и ошеломленный брат, стоящий возле нее на коленях.
Срываюсь с места, подбегаю и падаю перед ней. Склоняюсь над ее лицом, всматриваюсь. Девчонка однозначно жива, но настораживает ее сбивчивое нечеткое дыхание и внезапно посиневшие губы. На фоне ее мраморного цвета лица и раскрасневшихся щек, они смотрятся инородно , если не сказать пугающе.
Моментально подхватываю с земли тонкое тельце и что есть духу несусь к дому. Возвращаюсь по той же траектории, пробегая возле беседки и огибая знакомый куст. На непонятно откуда взявшихся резервных скоростях вбегаю в дом. Увидев меня с Лизой на руках, ее отец тут же бросается к нам и стремглав забирает из моих рук девчонку. Одновременно с этим начинаю ощущать пустоту.
Крики, паника. Слышу как кто-то из взрослых вызывает скорую. Пока отец укладывает Лизу на диван, стоящий в гостиной, пользуюсь моментом и подхожу ближе. Ее глаза прикрыты. Неестественно бледное лицо девчонки пугает до чертиков.
Чуть прядя в себя, еще яростнее сжимаю кулаки, разворачиваюсь и выбегаю на улицу. Вижу как Илья на негнущихся ногах медленно подходит к дому. Подбегаю ближе и с разворота всаживаю кулак в его челюсть. Слышится хруст костей. Брат теряет равновесие и медленно оседает……
- Так вот,- голос отца вырывает из тяжелых воспоминаний,- как позже выяснилось, это было одним из симптомов ее развивающегося недуга.
- Одним из симптомов? Каких блять симптомов? Что с ней?- вопрошаю на повышенных тонах, чувствуя как одновременно с этим закипаю изнутри.
- Яр, сын, прошу держи себя в руках,- произносит отец, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. Но сука, зная его, не могу не видеть его внутреннюю ломку. Уверен, нутро у него горит не меньше моего.
-После этого случая Богдан с Соней консультировались у лучших специалистов, сдали все необходимые анализы, прошли обследования. Все кардиологи в один голос говорили, что девочке требуется крайне тяжелая операция.
Вижу как отец шумно сглатывает и крепче до выступивших на коже вен сжимает пальцами руль.
- В нашей стране никто не решался делать такую операцию.
- Поэтому они тогда и уехали?- заключаю крайне отрешенно, уже заранее зная ответ на свой вопрос.
- Да. Богдану после долгих поисков все же удалось найти специалиста, у которого уже был большой опыт проведения такого рода операций. В Израиле он очень знаменит и не каждому удается попасть к нему. Конечно тут большую роль сыграли деньги и связи Валевского, но девочка оказалась тоже большой умницей. Как позднее рассказывал Богдан, Лиза в сложившейся ситуации вела себя более чем невозмутимо и мужественно. Яр, она действительно перенесла много того, чего не каждый взрослый может выдержать, но девчонка выстояла, на сколько я знаю никогда при этом не жаловалась. Не смотря на внешнюю хрупкость, Лиза всегда была по- настоящему сильной,- слышу как на последних словах голос отца срывается.
Его речь вмиг выбивает из колеи.
Реальные проблемы, еще вчера казавшиеся глобальными, меркнут на фоне сказанного.