Позже, положив голову мне на живот, он скажет, что любит меня. Скажет просто, как нечто само собой разумеющееся, не пытаясь воспользоваться волнением, которое эти слова вызовут во мне. Он скажет это так же, как заплакал, — искренне. Его ласковые слова и слезы рождают во мне уверенность: он и никто другой станет моим первым мужчиной. И это, скорее всего, случится скоро.
Когда я думаю об «этом», внизу живота от страха у меня все сжимается в комок, но внимание и забота Яна меня успокаивают. День за днем его рука постоянно сжимает мою руку, я слышу его голос по телефону, он шепчет мне ласковые слова каждое утро… Наша история любви так красива, и я прихожу к убеждению, что «под одеялом» между нами ничего плохого случиться просто не может. Ведь это будет совсем не так, как было с Да Крусом! Быть может, я даже не вспомню о прошлом… Если задуматься, настоящего «первого раза» у меня все-таки не было, поэтому я умираю от волнения и страха, но понемногу прихожу к мысли, что сейчас в моей жизни все не так уж плохо, и я могу дать себе шанс в плане секса. Попытаться все «переиграть». Как с экзаменом на диплом бакалавра, который мне предстоит сдать в конце года: если в июне провалился, можешь попробовать еще раз в сентябре. Здесь — то же самое. Мой «второй раз» будет настолько хорош, настолько полон любви, что сотрет воспоминания о первом. Сотрет лес и страх, боль, отчаяние. Мне так хочется, чтобы у нас с Яном получился настоящий счастливый «второй первый раз», каким его воображают девушки: со шквалом эмоций, слезами счастья и приятным ощущением радости от того, что ты наконец по-настоящему стала женщиной. Как в фильмах…
Я надеялась на воплощение мечты, а пережила кошмар.
Я представляла себе все, но только не самое худшее. Я не предполагала, что слова моего возлюбленного напомнят мне приказы Да Круса, что его прикосновения моментально перенесут меня туда, в лес. Я не подумала о запахе — запахе тела моего возлюбленного, этом остром характерном запахе, который ассоциировался у меня с насилием. Я вдруг переношусь в тот лес, вижу над головой ели, ощущаю землю под брезентовой подстилкой, и меня жутко тошнит. Мне становится так страшно, что единственное, чего мне хочется, — это потерять сознание. Я не могу заставить себя взглянуть на любимого, но стоит только смежить веки, как я вижу над собой Да Круса, и мое тело тотчас же отказывается делать то, чего желает рассудок. Мне очень плохо. Мои плечи трясутся, на лице появляется гримаса отвращения, бедра сжимаются, как два бетонных блока, и я ничего не могу с этим поделать. Испуганный Ян спрашивает, хочу ли я, чтобы он остановился, но я с этим не соглашаюсь. Я не хочу его обижать, не хочу все испортить. Я мечтала о нежных объятиях, однако на деле все заканчивается силовым состязанием. После того, как все случилось, я бросаюсь в ванную, чтобы выплакать реки слез и жестко оттереть мочалкой тело под душем. Ян потом мне скажет, что я рыдала уже тогда, когда он меня обнимал.
Я этого даже не заметила.
Есть в жизни грустные вещи, которые не забываются. Моя потеря невинности — одна из таких. В этот день я поняла, что никогда не буду такой, как другие. Я никогда не смогу это «переиграть», никогда не узнаю, что значит первый раз в жизни соединиться сердцем и плотью с тем, кого полюбила. Я не смогу не видеть перед глазами чудовищных картин, не ощущать отвратительных запахов. Да Крус не только надругался надо мной, он меня ограбил. Больше всего в жизни я теперь жалею, что вообще вошла в их с Марией дом. И злюсь на себя за это, как никогда раньше.