Киру и остальных оставили на огороженном пяточке, по периметру которого стояла стража. В это же время из храма вышел Главный Жрец, держа в руках Кристалл – массивный шар, по легенде данный Лейрвану первым Верховным магом. За ним шла Королевская Чета, чье присутствие на подобном мероприятии обязательно.
Сестра с интересом оглядывала все происходящее, и казалось, что её совершенно не беспокоит испытание. При всем желании в такой шумихе я бы до нее не докричалась. На сегодняшнее испытание привели нескольких девушек моего возраста, пару юношей чуть старше и слишком много детей. Именно детей, которым едва ли перевалило за первый десяток. Толпа одобрительно гудела и притихла лишь, когда король манул рукой, разрешая начать проверку.
Оттащат налево от кристалла, и ты будешь жить, направо – верная смерть. Я потеряла счет тем, кого оттащили направо в то время как с левой стороны, белые как мел, стояли три человека. Им повезло. Все равно, что выиграли в местной рулетке свою жизнь.
Когда очередь дошла до Киры, я затаила дыхание. Не хотелось видеть результата, но и глаза отвести не получалось, сколько бы не пыталась. Моя маленькая глупая сестренка прикоснулась двумя ладошками к шару. Шар не засветился. Даже слабого свечения не заметила. Стражник дернул сестру в правую сторону. В глазах защипало от слез. Черт бы побрал этих Королей!
Толпа хлопала, а мне казалось, что их руки били мне по лицу. Слишком больно было находится здесь. И вряд ли я еще хоть раз приду в этот храм на вечернюю молитву. В храм, в котором мою сестру принесли в жертву первому королю.
Глава вторая
Мать не выходила из нашей с Кирой комнаты уже третий день. Меня не пускала. Даже говорить отказывалась. Хорошо, что хоть съедала все то, что я оставляла ей под дверью. Мне пришлось засыпать на кухне под мамины рыдания, под них же и просыпаться. Вот уже четыре дня шла кровавая неделя, а сестра уже как два похоронена на небольшом кладбище. Тогда я вернулась поздно. «Если Киру повесят — нам окажут великую честь» — думала я, но когда получила мешок с ее телом, не нашла в себе сил даже взглянуть на нее в последний раз. Это самая милосердная казнь, на которую только способно наше правительство. Всего лишь сломана шея, над ней они не поглумились. Не отдали на растерзание или в анатомический театр целителям. И сестра не была виновата, в том, что родилась без магии в крови; не должна была своей жизнью отдавать дань предкам. Так почему же все наоборот?
— Мама, — позвала я тихо, усевшись под дверью на скрипучий пол, — прошу, ответь. Мне тоже больно, ужасно больно из-за случившегося. Но мы уже ничего не изменим. Это не в наших силах. Сходи к ней на могилу, проведай ее.
Тишина всегда была мне ответом, а я упорно повторяла матери эту фразу по нескольку раз на дню, но все бестолку.
— Если ты мне сейчас не ответишь, я сломаю замок на двери, — решительно добавила я, наконец-то решившись на действия. Я устала ждать. Слишком невыносимо. При любом раскладе она там может сидеть хоть до скончания веков, но вот меня это не устраивает. Я скорбела по сестренке три дня, как и полагается, и могу лишь надеяться, что сейчас она в лучшем из миров, нежели этот. Ей даже в какой-то степени повезло. Вот только сама я не хочу ждать, когда за мной придут с таким же приказом и заберут на казнь, как овцу на подношение. Мне оставался последний год до выхода из возраста контролируемого населения. Я даже боялась узнавать свой резерв магии, да и вообще есть ли он. В отделе по контролю магического населения я бы подбросила монетку. Если магически одарена, то будешь жить, нет — добро пожаловать в темницу. И все дело замяли бы. У нас не впервые пропадают люди.
— Я ломаю! — крикнула я и приготовилась.
Мама ничего не ответила, и сегодня даже не притронулась к еде на подносе утром. Хорошенько ударив по дверной ручке, я сломала замок и та поддалась, распахнувшись. Сломать её ничего не стоит. Дерево уже трухляво, а чтоб заменить на новую, нужны деньги, а это лишние проблемы. Мы делили с Кирой комнату с тех пор, как та научилась ползать и перестала спать с мамой. Хотя первое время она все равно убегала в мамину спальню, забиралась ей под бок и крепко засыпала. Моя кровать рядом с окном, чистая и заправленная с того самого дня.
Мать лежала на кровати Киры и спала. Как она только не проснулась от шума? Слишком сильно переутомилась в своих волнениях. Сестренку она любила особенно, с трепетом и нежностью. Маленький цветочек, который так плохо ориентировался в жизни, хотя в её возрасте многие уже и могли сосчитать самые простейшие уравнения.