Лили все еще надеялась, что сможет надавить на дам из «Нежной заботы» и выяснить, куда увезли ее внучек. Теперь эта надежда растаяла в воздухе вместе с дымом пожара. «Нежной заботы» больше не существовало, и документов о девочках тоже.
— Что ж, Рики, малыш, — прошептала она, взяв мальчика на колени. — Остались только мы с тобой. Ты — единственный ребенок, которого я смогла уберечь. Но сестер твоих я никогда не забуду. — Она взглянула на фотографию с внучками в нарядных платьицах, что улыбались ей с каминной полки. — Мы будем помнить о них вместе, ты и я.
Не только Лили в тот день читала газеты. Перед тем как уйти на обед, мисс Дрейк оставила их на столе в кабинете начальницы. Когда Эмили пришла на работу, она решила прочитать несколько статеек и удобно устроилась на диване. Ей сразу бросился в глаза заголовок: «Кто-то из своих?»
Кто-то из своих! Кто-то из своих! Да как они смеют! Эмили прочитала статью и почувствовала, как внутри у нее закипает ярость! Да как они осмелились намекнуть, что кому-то выгодно было сжечь «Нежную заботу»?!
Неудивительно, что мисс Ванстоун снова отказалась дать вам интервью!
Эмили яростно отбросила газету на пол. Что могла она сказать этой мерзкой газетенке, кроме как: «Встретимся в суде!» Точно, суд! Надо подать на них в суд за клевету!
Она бросилась к телефону, но у нее вдруг сильно закружилась голова. Резкая боль пронзила ее. Эмили вскрикнула и рухнула на пол рядом с газетой.
Глава 34
Дафна Мэнтон со вздохом распечатала письмо из Англии. Это было очередное послание от Эмили. Она пробежала глазами первый абзац, потом, не в силах поверить тому, что прочла, перечитала его снова.
Дорогая Дафна,
как ты могла допустить, чтобы Рита Стивенс написала домой своей бабушке? Конечно, ты вычеркнула большую часть, но все равно, последствия от этого письма совершенно чудовищные. Эта бабушка теперь обвиняет меня в похищении ее внучек. Когда она пришла ко мне в офис, то устроила целый скандал, и несколько журналистов слышали ее.
Ты же знаешь основное правило «Нежной заботы». Как только девочка попадает к нам, она теряет все (слово «все» было подчеркнуто несколько раз) контакты со своей семьей. Я уже не знала, что и предпринять, но Бог, видимо, услышал мои молитвы, и у бабушки, той, что приходила ко мне, случился инсульт, от которого она так и не оправилась. Это, конечно, очень печально (надеюсь, ты сумеешь мягко рассказать об этом Рите), но теперь мы можем быть уверены, что она больше нас не побеспокоит.
Будь добра, проследи, чтобы никто из детей больше не писал своим родственникам.
Дафна в ужасе уставилась на письмо. Как могла Рита написать домой? Кто дал ей бумагу и марки? Кто вычеркнул то, что она написала, перед тем как отправить письмо? «Такое могла провернуть только Дэлия Уотсон! — в ярости подумала Дафна. — Что ж, это не сойдет ей с рук!»
В тот же день, пока девочки играли в прятки под присмотром миссис Ярдли, миссис Мэнтон послала Ирэн разыскать миссис Уотсон. Она решила принять ее в кабинете, чтобы подчеркнуть официальность этой встречи. Дэлия Уотсон появилась в голубом ситцевом платье, которое было ей очень к лицу и даже немного молодило ее.
— Добрый день, миссис Мэнтон, — сказала она с улыбкой. — Вы меня вызывали?
— А, миссис Уотсон. — Заведующая не ответила на улыбку, только взглянула на воспитательницу поверх очков. — Я недавно получила письмо от мисс Ванстоун. — Она протянула Дэлии письмо. — Можете прочесть, интересно, что вы скажете.
Дэлия Уотсон взяла письмо и погрузилась в чтение. С каждой строчкой ее сердце колотилось все сильней. Их с Ритой разоблачили, и, похоже, за это придется заплатить. Однако, когда она дошла до последнего абзаца, в котором рассказывалось о смерти Ритиной бабушки, глубокая печаль охватила ее. Бедная Рита, мало она настрадалась.
Она подняла глаза от письма и сказала:
— Бедная девочка! Как это печально. Вы хотите, чтобы я рассказала Рите о смерти ее бабушки?
— Да, Рите нужно рассказать, — согласилась миссис Мэнтон. — Но я не только поэтому послала за вами. Как вы могли позволить девочке написать домой в Англию? Как вы посмели действовать за моей спиной?!
В моменты ярости щеки миссис Мэнтон покрывались красными пятнами. «Будто она нанесла слишком много румян», — подумала миссис Уотсон и улыбнулась неуместности этой мысли.
— Не знаю, что вас так развеселило, миссис Уотсон, — прошипела заведующая. — Письмо, которое вы отправили, доставило мисс Ванстоун большие неудобства. А ведь именно благодаря ей вы получаете жалованье. — Она помолчала, потом медленно, делая ударение на каждом слове, спросила: — Итак, что вы можете сказать в свое оправдание?