Когда они дошли до озера, миссис Уотсон достала из корзинки коврик и, расстелив его на земле, села. Рита радостно подбежала к воде, чтобы охладить вспотевшие ступни. Потом она повернулась кДэлии Уотсон.
— А зачем мы пришли сюда? Что вы хотели мне сказать?
— Подойди и сядь рядом со мной, Рита, — сказала миссис Уотсон, похлопав рукой по земле. — Мне нужно кое-что тебе сказать.
Рита неохотно вышла из воды и плюхнулась рядом с воспитательницей на пыльную траву.
— Рита, миссис Мэнтон просила меня поговорить с тобой, — начала миссис Уотсон и замолчала. Было так трудно сказать девочке плохую новость, теперь, когда все будто бы наладилось. — Она получила письмо…
Рита испуганно взглянула на воспитательницу.
— Рози? Что-то случилось с Рози?
— Нет-нет, — успокоила ее миссис Уотсон. — С Рози, насколько я знаю, все в порядке. Но вот твоя бабушка…
— Бабушка? А что с ней? — В голосе Риты зазвучали истерические нотки. — Бабуля поправилась, она же написала мне, что ей лучше.
— Да, это правда, — мягко произнесла миссис Уотсон. — Но потом у нее случился инсульт, это когда лопается сосуд в голове, происходит внутреннее кровоизлияние. Ее сразу же отвезли в больницу, но, к сожалению, в этот раз спасти не смогли. — Она взяла девочку за руку. — Очень сочувствую тебе, Рита.
— Она умерла?
— Да, дорогая, умерла.
Рита высвободила руку и поднялась на ноги.
— Значит, у меня больше никого не осталось.
Миссис Уотсон не стала ей мешать, лишь с тревогой следила, как девочка идет по тропинке вдоль берега.
Рита шла по каменистой тропе и смотрела вперед невидящим взглядом. Она не плакала, но в горле застыл комок и, несмотря на полуденную жару, ее бил озноб. Она прошла мимо деревьев, отбрасывающих серебристые, танцующие тени на воду, и набрела на крошечный пляж, где опустилась на гальку. Слова воспитательницы снова зазвучали у нее в голове: «К сожалению, в этот раз ее спасти не смогли».
Рита сидела и думала о маме, бабушке, о прежнем своем доме. Она давно не позволяла себе вспоминать об этом. Девочка вспомнила, как бабуля встречала их по четвергам у школьных ворот и как они играли в карты на кухне после ужина. У нее все еще получалось вспомнить мамино лицо, усталое и напряженное, увидеть улыбку бабушки и морщинки вокруг глаз, даже свирепое и злое лицо дяди Джимми. Но как звучали их голоса, она вспомнить не могла.
Волна отчаяния захлестнула девочку. Папа превратился лишь в смутное воспоминание, от него осталась только фотография, которую она прятала под матрасом. Маме она не нужна. Рози у нее отняли и куда-то увезли… А теперь еще и бабушка, любимая бабушка умерла от инсульта. Больше она никогда не получит от нее письмо. Не осталось никакой надежды, что Рита выберется когда-нибудь с этой фермы и вернется домой. Дома больше не существовало.
Что-то будто бы оборвалось у девочки внутри, и она зарыдала. В тени деревьев одна в Австралии, она плакала обо всем, что потеряла. Слезы текли по щекам, тело сотрясали рыдания, но потом вдруг слезы кончились, и Риту охватило удивительное спокойствие. Платка с собой у нее не было, нечем было вытереть слезы, и потому Рита подошла к воде, зачерпнула ее ладонями и плеснула на пылающие щеки. Она вспомнила обещание, которая дала себе, что никто никогда больше не заставит ее плакать. Что ж, она нарушила это обещание в последний раз.
— Теперь ты сама по себе, Рита, — сказала она вслух, словно давая новое обещание озеру. — Тебе больше никто не нужен.
Медленно пошла она обратно, туда, где миссис Уотсон ждала ее, сидя на коврике.
— Можем вернуться, мисс, — сказала Рита. — Спасибо, что рассказали мне про бабушку.
И, не дожидаясь, пока воспитательница скажет что-нибудь в ответ, она побежала босиком по высушенной солнцем пыльной траве обратно к ферме.
Долгое лето подходило к концу, на ферме вводился более строгий распорядок дня. Девочки больше не ходили купаться, не играли в прятки. Дафна Мэнтон вздохнула с облегчением.
Миссис Уотсон сообщила Рите Стивенс новость о смерти бабушки. И хотя девочка держалась в стороне ото всех и казалась очень бледной и усталой, Дафна решила, что воспитанница восприняла печальную новость довольно легко и что все трудности позади. Эмили больше ничего не писала, а нет новостей, значит, нет и неприятностей.
Так и было до того телефонного звонка, который полностью перевернул их жизнь.
Однажды вечером, когда Дафна и Джо уже собирались ложиться спать, внизу, в кабинете, вдруг зазвонил телефон.
В трубке что-то шипело и щелкало, потом Дафна услышала пронзительный голос оператора: «Можете говорить, вы на линии».