— Вы заключили меня в рабство! Так не поступают светлые. — выдохнул ангел.
— Мы убили для тебя дракона, так не поступают ангелы. — донеслось из меча.
Строитель ткал грани за гранями, силы было более чем предостаточно, он много ошибался, снова и снова под разочарованные вздохи артефакта, однако времени и правда было более чем достаточно, ведь оно больше не текло в этом пропадшем месте.
Иногда падший ангел задумывался есть ли ниже этого мира еще миры, но в такие моменты светлые души возвращали его к миссии, так орудие Единого Бога стало орудием в руках пятидесяти одного процента светлых Земли. Они повелели ему создать свой Ад и Рай, но назвали это Залами покоя и Залами стенания, они поведали создать великих стражей, чтобы те сторожили эти Залы. Чтобы те души, что достойны покоя могли спокойно отдыхать между жизнями, а те что заслужили стенать, не могли вырваться и переродится раньше времени. Потом же словно дети, души пожелали чтобы Чижиков создал для них энергетические ролевые циклы, игровые сферы в которых они могли бы получать артефакты и расти над собой в материальном мире. На высказывания ангела, что это звучит, как бред они естественно не реагировали и закабаленный крылатый вынужден был создавать и создавать, еще и еще.
— Вы словно дети! — в какой-то момент фыркнул он от усталости.
— Пока старые души играют в богов, мы хотим играть в себя! — ответили ему.
Чтобы это не значило, ангел больше с ними не спорил, ведь с каждым разом у него получалось всё лучше и лучше, когда у тебя бесконечное число повторений и попыток ты рано или поздно доведешь свое умение до идеала. Души не зря прозвали его Строителем и в этом прозвище он провёл бесконечно много времени, однако так и не пожалел о своём походе на драконов, ведь этим он спас свой титанов род на древней Земле. Его душу грело то, что возможно, когда работа будет окончена, он сможет вернуться домой в новом статусе, в статусе практически бога, в статусе Строителя.
А пока, творя его первый мир левой рукой, правой будучи прикованным к мечу, ангел поражался красотой получившихся конструктов. Артефакт словно бы находился внутри обоих миров и когда нужно было синтезировать и рассаживать деревья переносил творителя в нужные места близнецов материков. Климат был выровнен искусственно, шторма были остановлены волею держателя меча, пространство насытилось воздухом и в какой-то момент, Строитель забывшись поднял ладони, чтобы закрыть усталое лицо. Меч Серафима отпустил его. Души рассыпались по парным мирам начиная свою личную игру, в плохих и хороших, в светлые искры и тёмные тени. Силы в артефакте больше не оставалось, но даже если бы он там была, Чижиков никогда бы больше не взялся за проклятый эфес.
— Удачной игры твари! — прорычал крылатый и, присев на корточки, резко выпрямился, прыгнув сквозь миры в сторону Земли или туда, где как ему казалось она находится. Без особого понимания когда именно он сможет достигнуть Солнечной системы.
Глава 8. Рай на самом дне
Проломы сквозь которые вёл молитвенный след, пестрили своими разорванными гранями. Вначале я просто летел и перебирал в сознании все варианты предстоящего боя с ангелом. Дар или проклятие мамаяктли будоражили ум десятками разных дебютов и вероятностей драки меня - ледяного змея накаченного октакановым соком и его - светлого титана с почему-то обугленными крыльями. Время тянулось медленно, а я всё летел и летел, в какой-то момент я перестал ускорять себя и, ощутив что падение не менее скоростное чем полет, продолжил именно падать.
Сколько лет я провёл в этом полёте по Земному времени я не мог и представить, осознавая лишь-то, что время, скорость и расстояние относительно. Сначала я испытывал ярость, с единым стремлением разорвать крылатого врага на части. Потом же, когда ярость утихла на её место пришёл предательский страх. Говоривший мне: “А вдруг, я также как в тот раз струшу и сбегу?”
— Нет! не будет “как в тот раз”, или я или он! — увещевал я себя.
На удивление уговоры подействовали и некоторое время я просто падал ничего не чувствуя. Ничего, кроме желания всё быстрее закончить, но вскоре и это чувство уступило место спокойствию.
— По сути, мне нужно только забрать душу Одиннадцатой… — думал я. — И если для этого нужно разорвать на лоскутки кого-то, я это сделаю.
Утомление нарастало, оно буравило душу, а пробитые миры всё не заканчивались. Не уставали меняться пейзажи звёздных полотен, словно бы я листал фотоальбом сумасшедшего астронома. В этом полёте удалось даже поспать, я осторожно закрыл левый глаз, тем самым погрузив своё правое полушарие в сон, а когда, то выспалось, я тем же способом дал отдохнуть и другой части своего мозга.