Перед экспериментом с Хаосом я завёл цикл-будильник, который должен был обратится к моему разуму собрав его снова в мою личность, в случаи угрозы сфере вокруг скалы или по прилету к Солнечной системе. Я закопался глубоко под свой замок, чтобы ничто не отвлекал меня от познания. А после, погрузив драконье тело в глубокую медитацию, я сотворил то, что когда-то сделал с душой Легиона Анода, я расщепил свой разум на безмерное количество осколков, позволив им хаотично скользить в бессознательном.
Так форматируют жёсткие диски, так сжигают тела на кострах позволяя ветру забирать пепел усопшего, так не борются со смертельной болезнью позволяя хвори завладеть здоровьем, так принимают безумие словно религию и веру.
Перед этим странным экспериментом в драконьей голове возник простенький стишок, он появился сам собой, в момент отказа от разумного и последовательного мышления, он рассказывал о ком-то кого я уже не помнил, я не испытывал к нему ничего, я не знал его, и теперь я не знал и себя…
Глава 10. Эволюция
Отдавшийся Хаосу теряет себя навсегда, но только таким способом можно было постичь самую дикую из всех стихий, однако осознать её можно было лишь собравшись заново и даже не просто осознать, а понять на глубоком интуитивном уровне.
Ментальные связи крепли собираясь вновь во что-то осмысленное, словно бы снова Лар Нолий читал мне тот стих турецкого философа:
Стадию ментальности человека я пропустил сразу же, я больше не был им, ведь теперь каждая микроскопическая часть моего разума вернулась оттуда - откуда не возвращаются, из ямы Хаоса, из хаотического блуждания на грани аннигиляции самой мыслящий частицы. Я наконец-то открыл глаза, как Хаотический зверь, в теле дракона.
Цикл-будильник сработал собрав меня в самого себя и, это означало, что либо моей летящей твердыни прямо сейчас угрожает опасность, либо я на подлёте к Земле.
Медленно я полз наверх из своей подземной норы, туда, где должен был стоять мой замок, если конечно он уцелел за все годы пока я находился в гостях у Хаоса. Яркий свет заставил драконьи веки закрыться и первым делом я обернулся, чтобы, когда глаз привыкнет посмотреть на башни моей крепости. Крепость стояла, как и должна была стоять, однако теперь она наполовину оказалась засыпана грунтом, который почему-то дымился и даже кое-где горел. И тогда, я обернулся в сторону остального материка, от которого меня вместе с замком отделял внутренний магический силовой купол.
— !!! — из моей пасти первый раз за все мои жизни вырвался великий и могучий русский мат.
От буйных лесов ничего не осталось, а вместо них, на многие километры моего материка пролегало пестрящее чем-то поле. Драконий взгляд напрягся и я приблизил картинку на столько, на сколько мог. Весь материк от купола замка до края скалы представлял из себя плотную застройку из каркасов многоэтажных домов, словно бы в них жили маленькие люди размером с муравья. И вся эта застройка была руинами, разрушенными пылающими пустырями.
— Где мои леса?! — прорычав воззвал я, говоря на понятном для всех рас языке, том, что мне открыл сам Хаос.
Громом прокатился мой вопрос по моему мирку, однако ответа не последовало.
Цикл родился сам собой, он сплелся настолько быстро и яростно, что пожелай я воссоздать его еще раз столь чётко, у меня бы не получилось. Энергия устремилась в руины и словно гарпун зацепила что-то или кого-то, и притащила это что-то поставив прямо передо мной.
Я не поверил своим глазам, магия не должна была обмануть и уж тем более подвести, однако передо мной никого не было. Но ожидание смешанное с негодованием длилось недолго, вдруг, там внизу, у самых лап, что-то заискрило и я наклонился, чтобы рассмотреть это поближе.
Микроскопические парные стальные крылья усиленные реактивными двигателями с рёвом разрывали воздух под моими ногами, а сам летательный аппарат, вытянутый и немного согнутый вниз извергал куда-то вниз огненные струи, пытаясь что-то сжечь. Под ним же, лавируя в тысячелетней пыли, уклоняясь между огненных струй извергал вверх ответный огонь, гусеничный, плоский словно черепаха металлический механизм. Это были мизерные боевые машины. Они различались цветом, та что летала была больше фиолетовая в тон неба и купола над моим мирком, а та что ездила была больше под стать пепельной земле, но на обоих четко выделялась маркировка. На летательном было изображено жёлтое яблоко с чёрными лучами, а на наземном стилизованная трехглазая морда чёрного муравья.